Читать книгу - "Прости меня - Наталья Калашник"

— Вы не хотите рассказать что-нибудь о себе? — вместо этого начала Элла, ощущая, как червь, запущенный Марком, съедает ее изнутри.

— Мне тридцать, — он пожал плечами. Значит, они с Марком действительно почти одногодки. — Отличник учебы, единственный сын в семье, но при этом брат трех неуравновешенных сестриц. Родители в разводе. Уже лет семь вкалываю как сумасшедший на компанию «Медиаком», поэтому до сих пор не женился. Впрочем, мне еще не посчастливилось встретить ту самую. А вы?

— Встретила ли я того самого?

— Что-нибудь о вас — из того, о чем еще не написали в газетах.

— Сейчас подумаю, — газетчики выложили о ней все, разве что не упомянули о скандальном увлечении собственным братом. — Когда никто не слышит, слушаю Майкла Джексона и совершенно не умею танцевать.

— Ужасный грех. Но я мог бы дать вам парочку бесплатных уроков.

— Буду признательна. Кстати, — Элла хотела расслабиться, но зуд подозрений не давал покоя, — кто-то в компании упоминал «Радио-Биз». Меня не посвятили в детали.

Миша был удивлен и рассержен одновременно. Подождав, пока официант унесет тарелки, он поделился неприятными воспоминаниями:

— «Радио-Биз» — главный конкурент «Медиаком» в течении долгих лет. Ничего из ряда вон выходящего: борьба за контракты, интриги. Нам удавалось удерживать лидерство, пока Марк не показал собственной же компании средний палец перед тем, как исчезнуть.

— Что сделал Марк? — Элла абсолютно не понимала, зачем Марку нужно было, чтобы она спросила о «Радио-Биз» — в очередной раз убедиться, что ему нельзя верить, что он подставляет тех, кому он дорог?

— Марк продал им мою разработку — ту, о которой я вам рассказывал. Так как насчет десерта, Элла?

— Я все-таки не понимаю, — снова заговорила она после того, как принесли десерт — на вид весьма аппетитные кусочки тирамису в бокале. — Вы уверены, что именно Марк продал вашу идею?

— Более чем. И довольно опять говорить о делах. — Он настойчиво сменил тему разговора: — Вы знали о том, что сыр «Маскарпоне» изобрели еще в шестнадцатом веке, но итальянцы усердно оберегали свою находку вплоть до середины семнадцатого века?

Элла понятия об этом не имела, но догадалась, что вице-президент «Медиаком» всячески увиливает от интересующего ее предмета: он хмурился, едва слышал имя Марка, был резок в суждениях и безмятежно улыбался в ответ на любые ее попытки заговорить о «делах».

Миша настаивал на том, чтобы оплатить ужин. Элла снова поежилась от яркой вспышки камеры и ошарашенно уставилась на своего спутника, когда он ни с того ни с сего поцеловал ее в щеку у всех на виду.

— Не мог позволить себе ничего больше. Простите, — объяснил он уже в машине. — Никто не должен сомневаться: вы не одна.

— Это было излишне.

— А вам нравится, что люди думают, будто вы сохнете по Марку? — спросил он хмуро.

— Что значит «сохну»?

— Тогда почему вы надели на его голову венок благодетеля, скрыв правду о том, как он поступил с вами?

— Я ничего не скрывала, — Элла смущенно покраснела.

— И для вашего ведома: сообщения вам приходили с номера телефона, местонахождение которого зафиксировано в центральном полицейском участке столицы. При тщательном обыске с пристрастием его так и не обнаружили.

Обыск с пристрастием… Элле это не понравилось.

— Вы могли бы сделать вид, будто вам ничуть не жаль Гончарова.

— Я… мне действительно не жаль.