Читать книгу - "Мир, где нет тебя - Екатерина Риз"

– А дом насколько старый?

– Его легче снести и построить новый, чем отремонтировать этот.

Фрося в задумчивости хмыкнула, после чего признала:

– Это плохо. Может, вернёшься в Москву?

– И что я буду там делать? Сидеть у тебя на шее? Прости, я не могу. А на работу меня никто не возьмёт. Лану Игнатьеву никто не возьмёт на работу! Да и что я умею?

– Ты будешь моим администратором! Здорово я придумала?

Лана печально улыбнулась.

– Спасибо, дорогая. Но это не выход. Слава рассмеётся мне в лицо. А потом заявит в суде, что я не имею ни материальных, ни моральных основ для воспитания дочери. Мне нужно быть как можно дальше от него. Чтобы он сосредоточился на своей новой, прекрасной жизни и о нас с Соней забыл.

– Он не может забрать у тебя ребёнка. Ты мать.

– А он её законный отец. Уже много лет. Он её содержит, Фрося. Не я.

Та пренебрежительно фыркнула.

– Всегда считала это странным. И тебе советовала обратить на это внимание. Вспомни. После скольких лет в браке с тобой, он соизволил дать ребёнку свою фамилию. Разве мужики так поступают?

– Ты же знаешь, почему он этого не делал.

– Да, мамочка была против. Лана, он маменькин сынок! – Из уст Фроси это прозвучало, как ругательство.

– Но он любит Соню. И она его любит. Я не могу с этим спорить.

– А нечего спорить! Послать куда подальше! Пусть ему дизайнерша его детей рожает.

– Не родит, – тихо проговорила Лана. А Фрося ещё больше возмутилась.

– Вот именно! Так что, думал бы головой, а не другим местом!

– Он будет драться за Соню.

Фрося сплюнула с досады. Затем принялась Лану уговаривать:

– Не переживай. Мы что-нибудь придумаем. Не отдадим мы ему Соньку. Он её не тому научит, никаких моральных принципов у человека. Как выяснилось.

– Через неделю она возвращается из лагеря. А меня даже в Москве нет.

– Мы что-нибудь придумаем, – снова заверила её Фрося. И попросила на прощание: – Не вздумай реветь.

– Не буду…

В слезах, на самом деле, не было никакого резона. Лишь повод почувствовать себя ещё более слабой и жалкой.

Все три дня, что Лана провела в доме, были наполнены домашними делами. Стало ясно, что ей здесь жить, и не только ей, но и дочь придётся привезти сюда, другого выбора попросту нет, а поэтому необходимо было навести порядок. Хотя бы, видимый. Конечно, до конца лета ещё несколько недель, и можно было бы отправить Соню к бабушке в Ярославль. Но, во-первых, Лана не считала, что скрывать от ребёнка изменившиеся обстоятельства долго, хорошая идея, Соня должна успеть привыкнуть и адаптироваться в новых условиях, а, во-вторых, мама тоже пережила болезненный развод, совсем недавно, и нельзя было сказать, что штамп в паспорте о расторжении брака много поменял в её отношениях с мужем. Анатолий Петрович, на данный момент, являвшийся бывшим отчимом Ланы, был для её матери светом в окне последние десять лет, чего она, как, может быть, ревнивый ребёнок, несмотря на свой возраст, никак не могла понять. Ничего особенного, на её взгляд, в Анатолии Пронине не было, чтобы так по нему убиваться. Но мама страдала, любила, и к этому следовало относиться с должным уважением.

Они развелись полгода назад, но отношения, какие бы они ни были, продолжались. И Лана не была уверена, что Соне стоило это наблюдать. Хватит с ребёнка и развода матери, бабушкин будет перебором.

Что за судьба у них с матерью, так и хочется посетовать. Четыре развода на двоих. Но она явно опережает и выигрывает по очкам. Грустно.

Наутро вышла из дома, дошла до калитки и обернулась. Попыталась взглянуть на родное гнездо критическим взглядом. Когда-то дом мог вызвать зависть. Двухэтажный, просторный, почти особняк, посреди прекрасного фруктового сада. Теперь от сада осталось одно название, яблони состарились, некоторые болели и засыхали. А сам дом казался нахохлившимся и грустным. Краска на фасаде облупилась, черепица на крыше местами поредела, а окна, несмотря на то, что Лана их последние два дня старательно намывала, не казались чистыми из-за перекошенных деревянных рам, которые, несомненно, требовали замены. Крыльцо не мешало бы подправить, да и что-нибудь сделать с зарослями травы вокруг.

Неожиданно в голову пришла удивительная мысль: ей предстоит здесь жить. Лана и до этого понимала, что выбора нет, но всё это казалось шоковой терапией, и до конца поверить что-то мешало. А вчера Слава поставил точку. И выбора не стало совсем. Она вернулась к тому, от чего когда-то ушла.

Мимо проехала машина, сбавила скорость у её дома, и Лану в первую секунду прострелило. Сердце сделало взволнованный скачок, она повернула голову, но автомобиль, проехавший мимо, не принадлежал Ивану. Фиолетовый «Рено» приостановился, но когда Лана обернулась, тут же рванул вперёд. Но она успела заметить за рулём знакомую блондинку. Интересно, любовница, невеста или всё-таки жена?

О чём она думает? Она не должна об этом думать. Хотя, будь рядом мама, пришлось бы выслушать целую лекцию о своей чрезмерной, глупой гордости, которая вечно осложняет ей жизнь. Ведь на самом деле, что было бы проще… Взять и решить все свои проблемы за пять минут. Да, Иван Сизых способен решить её проблемы, сомнений в этом не было, никогда, но опыт подсказывал, что, лишив её одних затруднений, он очень живо организует ей другие. И с кем тогда ей драться за свою дочь? Которая никогда и никому, по сути, кроме неё не была нужна? Лишь мужской гонор и самолюбие.

Воспользовавшись тем, что улица пуста, Лана вышла за калитку, и прошла немного вперёд по идеально асфальтированной дороге. Впереди стал виден высокий кирпичный забор, массивные ворота, а за забором крыша дома. Судя по ней, он был гораздо больше, чем тот, что она помнила, в котором жила после первого замужества, ничем не уступал коттеджам вокруг. Видимо, Ваня всё же устроился в этой жизни. Преуспел. Можно за него порадоваться, хотя ей до этого нет никакого дела, простое любопытство. И она бы предпочла, чтобы первый муж, со всем своим благополучием и удачей, проживал где-нибудь в другом месте, подальше от неё, а не у родителей. Но некоторые привычки неискоренимы.

Интересно, какой была бы её жизнь, если бы они с Ваней в своё время не развелись? Она так и жила бы на этой улице, в этом доме, с родителями мужа? Хотя, надо сказать, что против этого она не была, Владимир Иванович и Тамара Константиновна были прекрасными людьми, она знала их с детства, любила, уважала, и они её приняли в семью с распростертыми объятиями. Только они с Ваней испортили идиллию, на которую надеялись родители. Сами виноваты. А вот бывших свёкра и свекровь, Лана бы повидала. Просто чтобы узнать, как они поживают, и, возможно, извиниться с высоты жизненного опыта, за то, в чём перед ними виновата. А она виновата. Знает, что виновата, но смелости признать это, глядя в глаза, надо очень много.

Подумав о вине и всех ошибках, что успела совершить, Лана вздохнула и отправилась обратно в дом, вызывать такси. За неделю необходимо было навести в доме хотя бы видимый порядок. Вспомнилось, что риэлтор, которая занималась домом в отсутствие хозяев, говорила о муже, что занимается ремонтами. Ей и позвонила, договорилась о встрече. Прикидывая в уме, как будет укладываться в ту сумму, которая у неё есть. Это, точно, фокус.