Читать книгу - "Тебе никто не поверит - Майарана Мистеру"

продать его проще. Я не говорил, что продам. — Он дернул уголком тонких губ. — Эту проклятую штуку сейчас ищут очень злые люди, госпожа, и ищут они её слишком хорошо. У меня в трущобах её найдут — это лишь вопрос времени. А вот у тебя в особняке её искать точно не догадаются: ну кто в здравом уме заподозрит благородную графскую дочку? Так что забирай товар и прячь его как можно надежнее. А деньги... — он хитро прищурился, — обещанные деньги я подожду. Я тебе верю. Сам, Бездна побери, не пойму почему, но верю. Может, всё дело в том, что Ори при тебе вдруг заговорила — а она ведь два месяца рта не открывала, я уж грешным делом думал, что девчонка немая стала. Дети в хороших людях не ошибаются. Я могу ошибаться, а они — никогда.

Я дрожащими руками приняла свёрток. Он лёг в мою ладонь тяжело, неприятно, словно этот мертвый металл тянул вниз не руку, а тяжелым грузом ложился на сердце.

— Спасибо тебе, Том. От всего сердца.

— Не стоит меня благодарить. Просто заплати вовремя. — Он снова устало откинулся в спасительную тень. — Крис будет дежурить у ворот каждый день ровно к полудню. Как только соберёшь сумму — сразу найдёшь меня. И вот ещё что, Лис. — Впервые за всё время он назвал меня просто по имени, без почтительного «госпожа». — Что бы ты там ни задумала сделать с этой штукой — сделай это очень быстро. Такие могущественные вещи категорически не любят долго лежать в пыльных тайниках. Они любят, когда их используют по прямому назначению. Я подобное магическое железо нутром чую.

Я остановилась у самой двери.

— Том.

— Чего тебе ещё?

— Малышка Ори... Пожалуйста, береги её.

— А я, по-твоему, чем здесь круглыми сутками занят? — недовольно буркнул он. — Иди уже. На улице темнеет.

Кучер Дорд преданно ждал меня в условленном месте, у кромки канала, и на моё тихое распоряжение «к старому Липовому мосту» лишь покорно тронул вожжи. Именно за это золотое качество я его так ценила: он никогда не задавал лишних вопросов.

Наша повозка мерно катилась по вечерним, пустеющим улицам. Усталые фонарщики уже шли вдоль набережной со своими длинными лесенками, и за нами по темной воде канала плавно загоралась цепочка жёлтых, дрожащих огней. Свёрток с артефактом тяжело лежал у меня на коленях. Я напряженно держала на нём обе ладони — и вовсе не потому, что боялась его уронить. Просто мне всё время казалось: стоит мне только убрать руки, и этот мертвый металл под тканью зашевелится.

Сделай это очень быстро, — так сказал Том. Я именно так и собиралась поступить. Пока разъяренные заговорщики в панике обыскивают нижний город, пока никому в здравом уме не пришло в голову посмотреть в сторону безупречного дома Ваэль, пока эта проклятая вещь не начала притягивать к себе настоящую беду, как притягивает её абсолютно всё, к чему хоть раз прикоснулась Бездна.

Повозка с мягким скрипом остановилась у въезда на мост. Я велела Дорду ждать меня здесь и решительно вышла в сырой полумрак.

Вечер выдался холодным и ясным. Резкий ветер с реки дохнул в лицо едким запахом стылой воды и тины. На западе ещё догорала узкая полоса заката густым золотом, плавно переходящим в чернильную ночную синеву.

Старинный мост был совершенно пуст: уличные фонари на нём всегда зажигали в самую последнюю очередь, и сейчас он лежал передо мной серой, безжизненной каменной дугой, ничьей землёй между двумя оживленными берегами.

Я медленно дошла ровно до середины. До любимого места, где в глубоком детстве капризно заставляла отца останавливать нашу повозку.

Вода внизу опасно ревела и завораживала, но я не подходила близко к краю.

Задубевшими от холода пальцами я размотала промасленную ткань. Ключ тяжело лёг в мою ладонь, зловеще блеснув догорающим золотом заката в сумерках.

Я с силой замахнулась. Далеко от плеча, с разворотом, всем корпусом, вкладывая в этот финальный бросок и напряженную спину, и бедро, и накопившуюся злость, и животный страх, и обе свои жизни разом.

Артефакт сорвался с ладони и ушёл в темнеющее небо — стремительно крутящийся тёмный стержень на фоне последнего золота заката, затем ниже, дальше, к самой смертоносной стремнине...

Он должен был просто упасть в бурлящие воды.

Но на середине пути, когда он описал дугу, примерно на уровне моей груди, ключ внезапно застыл. Блеснуло фиолетовое пламя, и три зубца прошлись по кругу, будто кто-то провернул ключ в замочной скважине.

Щелк!

Над рекой раздался оглушительный хруст, будто с треском лопнуло само мировое пространство. Будто кто-то всемогущий взялся за края нашей реальности и с силой развёл их в стороны.

— Нет, — в ужасе прошептала я, отступая на шаг и глядя во все глаза в пустоту перед собой. — Нет-нет-нет...

Из точки магического поворота во все стороны брызнули магические всполохи — тёмно-фиолетовые, густые и плотные, как вылитые в воду чернила. Они стремительно побежали по воздуху зияющими трещинами, расчертили осеннее небо над рекой ломаной, пульсирующей паутиной, и каждая такая трещина зловеще светилась изнутри тем парадоксальным светом, у которого по законам природы не должно быть названия: абсолютно чёрным светом, ослепительно светящейся тьмой.

Воздух над мостом угрожающе загудел. Быстрая река далеко внизу вдруг пошла неестественной рябью против своего течения. Где-то на дальнем берегу истошно, в панике залаяла и тут же жалобно заскулила собака.

Светящиеся трещины с хрустом сошлись в одну — невероятно широкую, пульсирующую вертикальную рану, пробившую реальность от самого неба до поверхности воды. И с оглушительным треском раскрылись.

За ними не было ни спящего города, ни неба, ни мерцающих звёзд. За ними была лишь абсолютная тьма. Тьма, у которой имелось свое бесконечное дно — очень, очень далеко, — и из этого дна что-то медленно поднималось. Что-то неотвратимо шло прямо ко мне. Я этого не видела — я это чувствовала: заледеневшим позвоночником, каждой клеткой кожи, корнями вставших дыбом волос.

А потом из распахнутых настежь врат бесшумно ступила нога. Человеческая нога в сапоге. За ней немедленно последовала вторая.

И в этом сияющем проёме между двумя мирами, стоя на невидимой тверди, всего в двадцати шагах от меня и в десяти саженях над бурлящей рекой, выпрямился во весь свой пугающий рост мужчина.

— Истока свет благословенный! — выдохнула я в ужасе.

Он был невероятно высоким. Густые, спутанные тёмные волосы тяжелыми прядями