Читать книгу - "Эйдолон - Гидеон Торн"

это всё алкоголь, дурман, ты же сама понимаешь... Я фыркнула, будто выдохнула дозу яда. — Понимаю. Только одно: что он идиот. И что мне абсолютно всё равно, сожалеет он или нет. Пусть сожалеет подальше от меня. Желательно — в другом городе.

Прозвучало резче, чем я хотела. Обрывки той ночи в клубе, его пьяные объятия, едкий запах перегара — всё это навалилось тошнотворной волной. Ирина поджала губы, делая вид, что обижена, но в глазах читалось скорее любопытство. — Ну, ладно, ладно... Не буду. Просто передала, как он просил. — Она помахала папкой. — Спасибо за бумаги! Может, как-нибудь заскочишь на кофе? Без караоке, обещаю! — крикнула она мне вдогонку.

Я уже разворачивалась к выходу, но что-то заставило остановиться. В горле снова застрял противный холодный комок тревоги. — Ира, — обернулась я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — К тебе в тот вечер не подходил... Владимир? Такой высокий, в водолазке. Он... он не беспокоил тебя? Не выпрашивал мой номер? Лицо Ирины стало идеальной маской искреннего, почти комичного недоумения. Она прищурилась, будто вглядываясь в туман своей алкогольной памяти. — Владимир? — протянула она, растягивая слово. — Нет... Вроде бы нет... Хотя... — Она вдруг заёрзала и покраснела. — Боже, я тогда была так пьяна! Там куча народа, гам... Может, и дала? Он что, назойливый? Ой, извини, если что! Честно, не помню ничего!

Её смущение выглядело настолько естественным, таким «Ирининым» — ведь она всегда витает в облаках и вечно перебирает с шампанским на корпоративах — что моя тревога слегка отступила. — Да нет, ничего серьёзного. Просто написал. Я и удивилась, откуда у него номер. Ладно, не страшно. — Я махнула рукой. — Спишем на твою легендарную общительность после пары бокалов. Ирина засмеялась, явно обрадованная, что инцидент исчерпан. — Точно! Во всём виновато вино! И моя дурацкая привычка раздавать контакты направо и налево!

Я вышла на улицу и вдохнула полной грудью холодный, пробирающий до слёз смог. Но тревога не ушла. Она лишь сжалась в тугой, колючий шарик где-то под ложечкой. «Может, и дала». Иринина рассеянность была удобным объяснением. Слишком удобным? Стараясь отогнать навязчивые мысли, я решила заскочить в «Ароматный дом» — в ту самую крошечную, уютную пещерку с бархатными креслами и ароматом свежей выпечки, где я часто коротала небольшие офисные обеды. Заказала большой латте с лавандовым сиропом — свою единственную слабость из прежней жизни — и устроилась у огромного окна, за которым кипел серый город. Я пыталась думать о саде, о маргаритках, о том, как Арес сейчас замеряет температуру почвы... Но тугой шарик под ложечкой не растворялся.

Дверь кофейни звякнула. Я подняла взгляд — и будто ледяная игла впилась мне в живот. В проёме стоял Владимир, стряхивая дождевые капли с лацканов пальто. Его взгляд скользнул по залу, словно искал кого-то… и резко остановился на мне. Слишком быстро. На его лице вспыхнуло «искреннее» удивление, но уголки губ дрогнули в едва уловимой усмешке.

— Ничего себе! — Он уже направлялся к моему столику, широко улыбаясь. — Вот это встреча! Прямо как в кино: город сузился для нас до размеров кофейни!

Сердце гулко стукнуло раз, потом ещё. Слишком уж подозрительное совпадение. Но логика шептала о паранойе. Ирина — хаос на ножках, она запросто могла ляпнуть что угодно какому-нибудь пьяному знакомому. Совпадения случаются.

— Владимир. Да... неожиданно, — выдавила я, вжимаясь в тепло чашки с латте.

— Можно? — Он уже тянул к себе стул, не дожидаясь приглашения, но с такой непринуждённой вежливостью, что отказать значило бы выглядеть невоспитанной. Его уверенность была заразной и от этого бесила.

— Конечно, — пробормотала я.

Он заказал эспрессо, откинулся на спинку стула, и его тёмные глаза с живым интересом изучали моё лицо.

— Как дела? Работа не заедает? — начал он с непритворной лёгкостью. — После той... бурной ночи всё спокойно? Тот тип, Андрей, больше не беспокоил? — Вопрос прозвучал искренне заботливо.

— Андрей? — я махнула рукой, изображая полное безразличие. — Теперь он меня за версту обходит. Видимо, ты его тогда здорово напугал.

Владимир усмехнулся, коротко, хрипловато.

— Что ж, миссия выполнена. — Его эспрессо поставили на стол с тихим стуком. Он медленно отпил. — А ты? Всё в порядке? Не слишком перепугалась моим тогдашним появлением... и нынешним?

— Испугалась? — я приподняла бровь, включая привычный саркастичный щит. — В последнее время в моей жизни столько сюрпризов, что твоё появление — просто капля в море паранойи. Особенно когда живёшь одна в пригороде — начинаешь искать подвох в каждом кусте.

Он рассмеялся искренне.

— Паранойя — полезный инстинкт. Особенно в большом городе. И особенно для такой... привлекательной женщины, — он сделал паузу, и его взгляд стал пристальнее. — Так ты в пригороде живёшь? — он явно ухватился за эту деталь. — И как тебе там? Не скучно? Не тянет обратно, в этот вот... — он кивнул в окно, — «вечный движ»?

Комплимент прозвучал без пафоса и лести. И от этого стало неловко.

— Скучно? — Я покачала головой, глядя на дождь за окном. — Иногда — да. Но там тихо. Воздух другой. Можно дышать.

«И есть тот, кто копается в земле и читает скандинавские детективы с нарочитой медлительностью», — мелькнуло в голове, но я прогнала мысль.

Мы говорили ещё минут двадцать. О книгах (выяснилось, что он тоже любит детектив, но без «скандинавского надрыва»), о музыке (рок, но не тот, что орали в «Голосе»), о безумии городских пробок. Он шутил остро, но без злобы, слушал внимательно. Не лез в душу. Не спрашивал о личном. Рядом с Аресом, чьи реплики обжигали двусмысленностью, а молчание висело грозовой тучей, Владимир казался… простым и понятным. Безопасным. Но эта безопасность вдруг показалась тоскливой. Словно я променяла виски на воду.

Когда чашки опустели, он бросил взгляд на часы с лёгким, слегка театральным сожалением.

— Мне пора. Дела зовут. — Он встал. — Было очень приятно... случайно пересечься. — Ударение на «случайно» было едва заметным. — Проводить тебя к машине? Город, знаешь ли...

Я помедлила. Паранойя снова шевельнулась. Но его предложение звучало как жест галантности. Отказать — значило снова показаться невежливой или, что хуже, испуганной.

— Спасибо. Если не в тягость.

Дождь усилился. Он шёл рядом, ловко управляя зонтом так, чтобы прикрыть нас обоих, но не нарушая дистанцию. Его плечо изредка касалось моего. Разговор не клеился. Тишина под барабанную дробь дождя стала вдруг громкой и многозначительной.

— Это твоя? — спросил он, когда мы подошли к моей неказистой машине. Он остановился у водительской двери. Капли дождя застряли в его коротко стриженных волосах. — Ещё раз спасибо за компанию. И... за доверие.

— Тебе тоже спасибо. И... за ту историю, — проговорила