Читать книгу - "Пора взрослеть, девочка - Даша Коэн"

и я поняла, что этот вечер мне еще ой как аукнется и это свидание тоже, и вот это все пошлое бесстыдство, что я себе только что позволила на капоте его дорогущей тачки.

И да, как же я все-таки была права!

— Да или нет, Даша? — парень жестко прихватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— Что? — охнула я, пытаясь немедленно выпутаться из его рук и бежать без оглядки от этого всего непотребства. Ну куда там?

— Второе свидание? — гнул Хан свою линию, а меня бомбануло окончательно. Да он спятил, сейчас меня об этом спрашивать?

Я собрала остатки сил и рванулась прочь, тут же поправляя на себе одежду, и кинулась к своей машине, на ходу бросая категорическое и не поддающееся обсуждению:

— Никаких больше свиданий. Никогда. А теперь убери свою тачку и катись отсюда, Хан.

Спустя минуту небесного цвета спорткар умчался вдаль, а я все-таки нажала на пульте кнопку открывания ворот и заехала во двор. А когда двигатель заглох, то прислонилась лбом к оплетке руля и прикрыла глаза, пытаясь переварить весь этот ужасный вечер и этот поцелуй, что так пришелся некстати.

Три ха-ха и барабан на шею!

Некстати, Дашенька?

Да чтобы я позволила, если бы нас так вовремя не прервали, а? Растеклась бы, как последняя шалава перед этим бабником, негласно давая ему зеленый свет по всем направлениям. Вот — до сих пор все внутри вибрирует и будто бы наливается запретным жаром. Еще немного и Макс залез бы мне в трусы, а там поминай как звали.

Ужас!

Это что же получается? Я какая-то развратная дрянь, если позволяю парню, который мне ни капельки не нравится и, что еще хуже, неимоверно меня бесит, развращать меня по полной программе? Без любви! Без хоть каких-либо чувств! Без даже элементарного уважения!

Все, я пробила дно, не иначе!

Тук-тук-тук!

Я вздрогнула и подняла голову, с испугом и колотящимся за ребрами сердцем глядя в окно и видя там родного отца, что стоял передо мной с вопросительным выражением на лице, заложив руки в карманы джинсов.

Ё-мае!

А я совсем о нем забыла!

А-а-а, да что же этот Хан бесстыжий сделала со мной?

ПАМАГИТИ!!!

— Папа? — опустила я стекло и лучезарно ему улыбнулась.

— Даша? — в тон мне ответил отец, а я тут же смутилась, понимая, как странно выглядит со стороны мое удивление.

Черт! Черт! Черт!

Соберись, тряпка!

Я сдержанно кивнула, покинула салон своего автомобиля и встала перед родителем, а затем обняла его и отрапортовала.

— Спасибо, что встречаешь, пап. Но я так устала, что глаза аж слипаются. Пойду-ка я, пожалуй, баиньки. До завтра.

Но только я было сорвалась со всех ног в относительную безопасность своей комнаты, как отец удержал меня за запястье и, слегка приобняв, повел в сторону крытой беседки, где уютно горели гирлянды. На столе стоял папин планшет, за которым он, очевидно, только что работал. А еще пузатый графин с клюквенным морсом.

— Пойдем, дочь, поговорить надо бы.

— О чем? — напряглась я всем телом, но все же ногами решила передвигать в нужном направлении.

— Скорее, о ком.

— И о ком же? — форменно задохнулась я, ощущая, как живот скрутила судорога, а по коже поползли противные мурашки.

— О твоем сталкере, — невозмутимо пояснил папа, а у меня рот открылся от удивления.

— Что?

— Садись, — кивнул отец на скамью, и я бахнулась на нее, недоуменно хлопая ресницами, в ожидании того, что же будет дальше.

А дальше отец сел напротив меня, налил себе морса и мне тоже. Чуть отхлебнул из своего бокала и наконец-то начал вещать. А у меня от его слов волосы на голове встали дыбом.

— Даша, с кем ты была сейчас? Там за воротами?

— Ни с кем, — пропищала я и сама себя возненавидела за этот испуганный писк.

— Не ври мне, ладно.

— Ладно, — я затрясла согласно головой, сглатывая и покусывая губы, не понимая, как быть и что же делать. И вот бы повод, да? Папа весь такой в сияющих доспехах сидит и рвется мне на помощь, а я и рот открыть лишний раз боюсь. Хотя могла бы нажаловаться на Хана, выложить всю его мерзкую подноготную, чтобы он навсегда забыл ко мне дорогу.

Но нет же!

Как глупая рыба замерла, вылупив шарежки, но и слова вымолвить не в силах.

Мистика!

— Там с тобой был Хан, да?

— Какой Хан? — захихикала я.

— Такой, ну, как вроде бы Максим Хан.

— А, этот Хан.

— Да. Этот?

— Пф-ф-ф, нет, конечно, — отмахнулась я, а затем и вовсе рассмеялась, — с чего бы ему там быть со мной, пап?

— С того, что он обложил тебя со всех сторон, шантажирует, манипулирует и докучает своим вниманием, которое для такой хорошей девочки, как ты, совсем нелестно.

— Мама рассказала?

— Мама.

Я едва ли не остановила себя от досадливого рычания, но тут же осеклась, справедливо замечая, что действительно не могла найти управу на зарвавшегося золотого мальчика с комплексом Бога, а потому не удивительно, что родители сплотились, дабы элементарно мне помочь.

Но почему внутри меня нет ожидаемой радости от такого расклада, а? Почему же я, наоборот, чувствую какое-то иррациональное негодование. Я бы сама с этим гадским гадом справилась! Сама!

Вот же, как сегодня все хорошо получилось? Макс Хан уже практически понял, что никакого второго свидания у нас с ним не будет, а моя ягодка не для его наглой и похотливой рожи росла.

— Пап, слушай… — начала я, но сразу же заглохла, не зная, что вообще говорить. Все слова, что приходили в мою голову, казались мне лишенными смысла.

— Даша, я надеюсь, что ты не решила клюнуть на красивые речи этого парня?

— Пф-ф-ф, — закатила я с максимальной скоростью глаза, — нет, конечно!

— Отлично, дочь. Потому что ты останешься здесь, а Максим поматросит тебя и бросит, свалив в свой расчудесный Китай и продолжив беззаботную жизнь.

— Пап, да не собираюсь я никому позволять себя матросить! — возмутилась я, но тут же потрясенно замолчала, хлопая глазами и не веря в то, что отец говорит на полном серьезе.

— Тем не менее я уже обсудил с дядей Марком недопустимое поведение его сына. Он со всей ответственностью заверил меня, что усмирит своего зарвавшегося отпрыска и тот более никогда тебя не побеспокоит.

Охренеть, не встать!

— Пап…

— Не благодари, дочь.

— Пап…

— На этом все, можешь идти спать.

— Пап…

— Что?

— Ничего, — до боли закусила я щеку изнутри, а затем поднялась на ноги, не чувствуя от разговора с родителем никакого облегчения.