Читать книгу - "Чудов в Новый год - Кэти Свит"

Андрей видит мою реакцию на собеседника и тут же подается вперед, прислушивается к разговору.

— Какая Вера? — нахально усмехается моя жена. — Твоя подстилка? — спрашивает издевательским тоном. — Так я ее выгнала! — заявляет с победой. — Больше нам с тобой никто не будет мешать.

— Ты совсем сдурела?! — от переизбытка эмоций я аж поднимаюсь со стула, былая расслабленность и хорошее настроение исчезли без следа, словно их и не было в помине. — Где Вера я спрашиваю у тебя, сука!

— Понятия не имею, — отмахивается от моего вопроса, словно это назойливая муха. Завожусь сильнее. — Я выгнала и ее, и ее дочь. Мне плевать, где они. Ясно?

— На улице метель. Зима! И ты посмела выгнать из дома в такую погоду женщину с ребенком? — мною овладевает ярость. — Из МОЕГО дома! — рявкаю, не сдерживая эмоций.

Мне пофиг, как я выгляжу сейчас. И что Андрей смотрит на меня полными шока глазами.

Выхватывает трубку, подносит к уху. Он тоже зол.

— Настя где? — задает единственный вопрос и терпеливо слушает, что ему отвечают.

С каждым словом моей почти бывшей жены, его лицо становится грознее и злее.

— Беги, Илона, — не своим от гнева голосом произносит Андрей. — Беги, сука, пока я тебе голову не открутил. Понятно?!

От его низкого хриплого голоса и звучащей в нем угрозы даже мне становится не по себе.

Лебедев кладет трубку и смотрит на меня. Глаза полные злости.

— Что она сделала? — спрашиваю у него.

Андрей молчит. Стоит, глубоко дышит и не спешит трогаться с места.

— Ну? — давлю на него, прекрасно понимая, что время не терпит.

— Твоя жена выгнала Настю и Егора, — произносит в конечном итоге.

Слушаю друга и понимаю, что ведь это отличная новость. Гораздо лучше, чем бы девчонки остались с Илоной под одной крышей.

Значит, Вера с Настей вместе и уж тогда они точно не пропадут.

В конце концов, доедут до Лебедевых и будут ждать нас у них дома.

— Это же прекрасно, — озвучиваю свои мысли вслух и тут же ловлю на себе возмущенный взгляд друга.

— Что прекрасного? То, что моя жена и ребенок оказались вышвырнуты из дома твоей саданутой на всю башку женой? — заводится еще сильнее. — Это прекрасно?! — рявкает. — Или то, что ни Настя, ни Вера не берут трубки? — напирает со злостью на меня.

— Слушай, Андрюх, угомонись, — пытаюсь немного остудить его пыл. Лебедев уж слишком сильно завелся. — Ты не прав и прекрасно это сам понимаешь.

— Зато ты у нас просто сама рассудительность и спокойствие! — психует.

Подхожу к окну, бросаю взгляд во двор и собираюсь с мыслями. Я прекрасно понимаю почему Андрей так сильно зол, но вместе с тем знаю, что мне нельзя поддаваться эмоциям. Иначе все провалю.

Вера и Настя в состоянии решить, куда им поехать или пойти, чтобы было тепло, спокойно и хорошо. В конце концов, у Насти деньги есть и она не бросит подругу, в этом я уж точно уверен.

А вот с проблемами Олега… Они гораздо сложнее, важнее и тяжелее. Здесь не факт, что я смогу разобраться, даже при наличии связей, денег и знающих людей.

А если пущу на самотек его ситуацию и не разберусь в ней, то потом мы попросту сможем не выплыть. Никто.

Карточный долг — не шутки и спрашивают его серьезно. Это та сфера, в которую ни в коем случае нельзя было залезать.

Но так уж вышло, что связавшись с Верой, я тоже теперь по уши в дерьмище. Ибо у меня нет выбора, я не смогу ее отдать тем гадам.

Карточный долг будет уплачен. Хочет Олег или нет, но он заплатит сполна. А вот чтобы ублюдок стал более сговорчивым, то тут в ход пойдут все уловки.

И перво-наперво в подобных случаях страдает кто? Жена. Дети. Семья.

Илонка хоть не причинит боли ни Вере и Дашеньке, ни Насте с Егоркой. Там рядом Егорыч, они должны быть у него.

Но если вдруг что-то случится…

Илона, ты пожалеешь, что появилась. Серьезно!

При разводе не дам тебе ни шиша.

— Я урою твою жену! — продолжает рычать Лебедев.

— Становись в очередь, Андрюха, — ухмыляюсь недобро. — Я первый.

Глава 24. Вера

— Насть, ты уверена? — спрашиваю у подруги.

Мы сидим в домике “Егорыча”, детвора спит по углам гигантского разложенного специально для них дивана, мы с Настей сидим в центре и следим, чтобы малыши друг на друга во сне не закатились.

Дашенька беспокойно спит.

— Не похож он на Андрея, — заверяю Лебедеву, отказываясь верить гадкой Илоне.

Но шок от ее слов до сих пор не прошел.

Это ж надо было выдумать, будто Андрей Насте изменяет? Да он ценит и любит свою жену!

Пусть лучше Илона разбирается, почему Рома на развод подает и думает, как семью с кем-то другим построить, а не рушит то, что у других есть.

— Да, — кивает Настя, не сводя взгляда со снимка. — Это он.

— Не похож, — продолжаю сомневаться.

— Он это, говорю, — поднимает на меня полные слез глаза.

Мне так жалко ее становится, аж хочется обнять и как следует прореветься. Но я прекрасно понимаю, что так делать ни в коем случае нельзя.

— Ну брось, — забираю из ее рук фотографии, которыми “мило” поделилась Илона. — Нечего тебе на это смотреть! — заявляю, убирая проклятые снимки в свою сумку.

Пусть лучше там полежат, после Лебедеву отдам, пусть разбирается как хочет.

Ну не верю я, что это он!

— Только нервы зря треплешь, — приговариваю тихонько. — Не Андрей там! Угомонись!

— Вер, — печально вздыхает подруга.

Она смотрит на меня таким взглядом, что сжимается сердце. В глазах застыли непомерное разочарование и боль.

Всегда боевая и энергичная Настя сейчас напоминает сдувшийся воздушный шарик. Словно из нее досуха выкачали всю жизненную энергию, лишили сил и оставили. Одинокую. Пустую. Ненужную.

— Это он, — говорит таким тоном, что у меня дыхание перехватывает. — Я даже знаю с кем и где.

От столь сильного откровения я даже не знаю что и сказать. Смотрю на Настю во все глаза и часто моргаю.

Шок.

— В смысле? — спрашиваю, не веря своим ушам.

Что за бред? Андрей идеальный муж! Он любит и ценит свою семью, никогда не изменял Насте.

— Это его бывшая жена, — своими словами подруга окончательно вводит меня в ступор.

— Бывшая жена? — шепчу, не осознавая смысла фразы. Оно приходит чуть позже, выливается на меня ведром студеной воды. — Он был женат? — ахаю.

— Давно, — поджимает печально губы. — В прошлой жизни.

Слов нет. Один