Читать книгу - "Долгий путь домой - Елена Алфеева"

и острые обломки камней нещадно резали мою кожу на руках и ногах, не позволяя мне продвинуться к воде. Размер камней всё увеличивался, и пройти сквозь это препятствие не представлялось возможным. Я чисто из упрямства, проползла еще несколько метров, прежде, чем окончательно смирилась, что не смогу здесь попасть к воде. Развернулась и потихоньку, скуля и подвывая от обиды и безысходности, двинулась обратно. Добравшись до песка, и упала на него и замерла. Казалось, что бесплодное путешествие к воде забрало у меня последние силы. Солнышко начинало припекать, пить хотелось еще сильнее. Мысли болезненно и медленно ворочались в голове, как муха в киселе.

Как всё… глупо, что ли? Я что же умру тут? Израненная, обезвоженная. И ослеплённая. И где это «тут» находится?

Что-то больно ударило меня по руке. Потом еще раз. Я напряглась и прислушалась, не меняя положения тела. Скоро я поняла, что одна из тех скандальных птиц решила, что я могу стать вполне себе неплохим обедом, и прилетела, так сказать, снять пробу с блюда, которое им сегодня послало море. Меня это почему-то не испугало и не разозлило. У меня вообще никаких чувств не появилось. И мыслей тоже. Птица сделала еще несколько прыжков по моему телу, пару раз больно клюнув. Резко сократив все мышцы, я, мгновенным движением, поймала нахалку, и свернула ей голову. Поймать её не было осмысленным решением. Как мы, не задумываясь, шлепаем по надоедливому комару. Нам не жаль его. Он просто должен исчезнуть из нашего пространства. Ощупала свою добычу. Это действительно оказалась птица. Чуть больше курицы. Я вырвала у неё на шее клок перьев, рванула зубами кожу и присосалась к её горлу. Пить. Только пить. Пусть даже кровь неизвестного существа. Сердце птицы еще билось. Но мне не было жаль её, у меня вообще не было чувств. Никаких. И желаний не было, и страхов. Всё вдруг исчезло. Остался только бездумный животный инстинкт выживания.

Кровь закончилась. Я потянула за кожу этой птицы стараясь слизать еще немного жидкости. Кожа поддавалась с трудом, но я порвала её. Я надкусывала плоть, стараясь выцедить еще несколько капель жидкости, и незаметно для себя начала глотать мясо, едва прожевав его. Вкуса не было. И удовольствия от наполненного желудка тоже не было. Закончив обгладывать тельце, я бросила кости дальше от себя. Пальцы липли от начавшей подсыхать крови. Кожу на лице тоже начала тянуть, образующаяся, кровавая корка. Было всё равно. Я, только что, своими руками убила живое существо, и съела его сырым, а перед этим, это же существо пыталось съесть меня. Просто на этот раз повезло мне. Да… На этот раз, да.

Пошатываясь, я встала на ноги, и маленькими шажками побрела вдоль шума прибоя. Солнце пекло, и мне очень хотелось спрятаться в тень. На мне была одета какая-то балахонистая хламида, которая не очень защищала от жары. В моё сознание медленно ввинчивалось ощущение какой-то неправильности. Я остановилась и начала проводить ревизию внутри себя. В голове мелькнула мысль, что это начало шизофрении. Проводить ревизию своих чувств, для человека, не совсем нормально. Мысль о шизофрении меня не напугала. Я как-то безучастно подумала, что если сойду с ума и моё сознание расщепиться на субличности, то мне будет с кем поговорить.

Я сделала несколько вдохов, пытаясь уловить, окружающие меня запахи. Разогретая солнцем морская вода пахнет водорослями и рыбой. Вот, едва уловимый птичий запах. Никогда не любила попугаев. Потому, что от них в квартире пахло курятником. Вот дует ветер. Не сильный, но и не слабенький. Хороший такой, теплый ветерок. Вот под ногами песок и какие-то маленькие камушки и ракушки. Вот шум прибоя и птичьи крики… А это что? Какие-то едва заметные черно-зелёные контуры в моём сознании медленно обретают всё большую четкость. Я перевожу внимание себе под ноги и начинаю понимать, что вижу песок и ракушки и камушки, и собственные ноги. Но не глазами. Не глазами! А… чем-то… Чем? Каким органом я всё это вижу? Осторожно я начала переводить внимание по сторонам. Я стояла на небольшом пространстве песчаного пляжа, примерно посередине его. Примерно в километре спереди и позади меня начинались скалы. На них кое-где, росли кустарники и трава. Скалы образовывали небольшую долину, в которой рос тропический лесок. Вдоль кромки воды были навалены камни. Но не везде. Кое-где к воде можно было подойти по песку. Я не сильна в морской терминологии. Наверное, это была лагуна. Немного мелководья и дальше в воде были еще скалы. Или они называются рифы? Совершенно точно рифы! По берегу были раскиданы обломки какого-то судна. Дерево, металл. Я на нем приплыла? И тут меня осенило. А ведь я ничего не помню! Какая прелесть! Я опять не испугалась и не расстроилась. Просто равнодушно отметила этот факт. Новый взрыв птичьего гомона привлек моё внимание. Они обнаружили труп своего соплеменника и дружной толпой кинулись обгладывать товарища. Я всё это видела не оборачиваясь. За моей спиной всё пространство воспринималось с такой же четкостью, как и спереди. У меня во рту было так же сухо и хотелось пить. Я попробовала отсканировать пространство в поисках воды. Примерно в двадцати метрах от меня, на границе леса и скал, обнаружился родничок. Я направилась в его сторону. Через несколько минут я услышала тихий шелест водички, бежавшей по вековым камням и сладкий вкус на своём языке, и запах сырого камня рядом с родником. При этом все остальные ощущения не исчезли, а просто отошли на второй план, и в любое время я могла переключить внимание на них. Я ускорилась. У меня совершенно не было удивления по этому поводу. Как будто такая необычайная чувствительность была самым обычным явлением.

Несколько последних метров до родника я почти бежала. Я вдруг испугалась, что это моя галлюцинация, и, как только я подойду, всё исчезнет. Но нет. Все оказалось именно таким, как я почуяла раньше. И сладкий вкус воды, и запах сырых замшелых камней и тихий шепоток родника. Я горстями хватала воду и жадно, со свистом, втягивала в себя. Но этого было мало. Я всем телом прижалась к камню, и, погрузив своё лицо в воду, насколько могла, и пила. Корка на пересохшей губе треснула и воду полилась моя кровь. Мне было всё равно. Я пила воду с собственной кровью и это не имело никакого значения.

Я очнулась, как от какого-то морока и отстранилась от воды. Я осознала, что я достаточно напилась, а сейчас пьёт