Читать книгу - "Принцип злой любви - Алена Воронина"

— Простите?

— Я подарила Теме несколько украшений. Но самое главное — это часы. Часы дорогие, но дело не в их стоимости. А в значимости, — хозяйка вздернула подбородок. — Я сама играю… Играла, — поправилась она, — и понимаю, как важны порой некоторые вещи для музыкантов. Это своеобразный амулет. Я подарила Артему наручные часы одного богом одаренного пианиста. И я хотела бы… — хозяйка сглотнула. — Они для меня память и даже нечто большое.

— Среди вещей в квартире часов не было, — произнес Егор. — Брат их не носил, они ему всегда мешали, когда он играл, статусной вещью он их не признавал, — задумчиво произнес молодой мужчина, но заметив взгляд хозяйки, поправился. — Раньше, по крайней мере. Я проверю еще раз.

— Спасибо, — Нина Павловна, в руке которой белел платок, взятый из пачки у края стола, встала и оказалась как-то неожиданно близко к молодому мужчине. Ее ладонь легла на его плечо.

— А если все же… Почему он мог так поступить, Егор? — по щекам женщины заструились слезы. — За что он так с нами?

Мужчина встал и повернулся к Нине Павловне, она же уткнулась лбом в грудь брата Артема и заревела, как девчонка. Егор удивленно замер, но рука его легла на подрагивающее плечо хозяйки в утешающем жесте. Чувствовал он себя явно не в своей тарелке, это было очевидно.

Следовало немедленно спасать положение!

— Простите, Егор Михайлович, — Лера Александровна бережно перехватила хозяйку. — Нине Павловне нездоровится.

— Да, конечно, — он сделал шаг назад, передавая женщину в руки помощницы. — Я хотел задать несколько вопросов о брате, но время сейчас неподходящее.

— Да, — кивнула Лера. — Полагаю, в следующий раз Нине Павловне будет легче общаться на… интересующие вас темы. И отнеситесь, пожалуйста, к ее просьбе со всем вниманием.

Мужчина кивнул. Когда он скрылся в сопровождении вызванного охранника, Лера Александровна тяжело вздохнула, глядя на стоявшую у окна хозяйку.

— Он — не Артем, — тихо сказала помощница.

— И слава богу! — глаза красавицы были абсолютно сухими, а взгляд… Помощница сглотнула. — На Артема я сейчас слишком зла. Как и он. Этот мальчик. И возможно именно злость нас и сблизит.

* * *

Семен закинул ногу на ногу и закурил. Через открытую форточку доносились звуки дождя и редких машин, бороздящих лужи во дворе. Пахло сыростью, прелыми листьями и скорой зимой.

Мужчина молчал, пока огонек сигареты не достиг фильтра, и только после этого он повернулся к столу, затушив окурок о край пепельницы, роль которой играла стеклянная банка из-под томатной пасты с веселой помидоркой на выцветшей, потрепанной бирке. Двоюродный брат не курил, а банку держал для гостей, страдающих этим 'недугом'.

— Егор-то что говорит?

— А что он скажет?! — Михаил Федорович опустился на стул, протянув родственнику чашку горячего чая. — Дело закрыли.

— Ты сам-то что думаешь?

— Не знаю, мне сейчас до того тошно, что жить не хочется.

Семен Семенович вскинул голову и пригрозил другу кулаком.

— В могилу себя сведешь от переживаний! Егора-то не подставляй! Езжай в Балаково, развейся. Там родных тьма. Шевчуки из Германии погостить приехали. Ты их сто лет не видел. Рыбалка. Костерок. Уха. Хоть выберешься из четырех стен!

Михаил Федорович усмехнулся, но судя по выражению лица, мысли его были далеки от предложенного двоюродным братом плана.

— Помнишь, как нам с Алей повезло? Приехали погостить, а вернулись с парнями.

Семен удивленно посмотрел на друга, потом грустно ухмыльнулся.

Жена Михаила немного не дотерпела, близнецы вместо областного центра родились в Балаково. Что, может, и хорошо. Родственников там немерено тогда было. Несколько семей переехали вслед за 'главами', устроившимися работать на АЭС, открывшую совсем недавно третий энергоблок, кто инженерами, кто техперсоналом. Им практически сразу дали квартиры, а в областном центре такого ждать и ждать. Вот и поехали Миша с беременной женой, которой срок родов ставили через три недели, поздравить родственников с новосельем… Поздравили…

Роддом в семейный сход превратился, все по-свойски. Медсестры и акушерки были облагодетельствованы на год вперед, уж больно боялся за здоровье супруги Михаил Федорович. Детки поздние, обоим супругам было уже за сорок. А долгожданные — это не то слово. Сколько слез выплакала Алевтина, пока не услышала заветные слова о том, что беременна.

— Помню, я ж вас забирал. У тебя руки тряслись, — улыбнулся Сема. — И ладно бы от выпитого — от переживаний.

— Знаешь, а ты прав, надо съездить, — легонько стукнул кулаком по столу Михаил Федорович. — Я иногда думаю, что своей кислой рожей Егору хуже делаю.

— Это уж ты загнул! Но тебе, поверь, легче станет.

Семен замолчал. Он на это всем сердцем надеялся, но все же не верил, это же не простудой переболеть, это ребенка потерять.

— Знаешь, я думал, что ты с пацанами своими везунчик. Даже как-то завидно было. Я тебе так скажу, не утешу, конечно, нет. Но! Темка дураком не был. Егор, он поумнее, но Темка был отличным парнем, путевым. Если он так сделал, значит, что-то его сильно подкосило.

Михаил Федорович замотал головой.

— Знаешь, Сем, я читал про то, что есть люди, которые могут других до самоубийства доводить, в том смысле, что для них, это игра, игра в чужие жизни. Способ толпой управлять, ну или что-то типа того, а если не толпой, так хоть единицами. Может, если бы Артем был подростком, я еще подумал бы, у подростков черт-те что в голове творится. Но сыну было двадцать семь! Не мальчик.

Мужчины замолчали.

— Как внучка? — Михаил Федорович отщипнул кусок хлеба и стал катать шарик по столу.

— Чудит, — махнул в сердцах рукой Семен Семенович. — Кричит, что в Москву поедет. На какие шиши только? Сейчас выдала, что институт не тот выбрала. Все жду и надеюсь, что блажь у нее из головы выветрится. Жена с дочкой уже извелись от переживаний.

— Обойдется, — усмехнулся Михаил Федорович. — Зеленая она еще, а сейчас такое время.

— Время… — тяжело вздохнул Семен. — Всего им хочется, и денег, и за границу кататься, и всякие побрякушки покупать. Ты видел? Телефон стоит двадцать тысяч! Двадцать! А работать где у нас, чтобы такие деньги получать? Да и не рвется она работать. Ой, не знаю, Миш. Как бы дурная голова ее до беды не довела. Выкинут из института, куда пойдет? На рынок торговать? Да и чую, связалась она с кем-то не бедным. Вещи дорогие у нее появляются, деньги. Недавно, представляешь, в Турцию летала! Говорит, одна! Чушь собачья! Только я тебе так скажу, уж явно не просто так ей кто-то блага отстегивает. Не мне ей конечно лекции читать о проститутках, но руки чешутся