Читать книгу - "Долгая игра - Рейчел Рид"

Джейд его обожают.

— Он сам по сути ребенок, вот почему, — ответил Шейн, хотя в душе испытал прилив счастья. — А я? Думаешь, я буду хорошим отцом?

— Конечно. Ты ответственный, будешь следить, чтобы дети ели овощи, чистили зубы и все такое. А Илья купит им водные мотоциклы на десятый день рождения.

— О боже. Он бы так и сделал.

— А ты бы сдал их обратно и купил детям практичную обувь или что-то в этом духе, — сыронизировал Хейден.

— Завали пасть. Я буду классным отцом.

Хейден обхватил его за предплечье.

— Шейн. Дружище. Ты никогда ни в чем не был классным, кроме хоккея. А воспитание детей — самое нервное занятие на свете. Ты будешь в полной заднице.

— Спасибо.

— Но ты все равно должен это сделать. Дети — это самое лучшее в жизни.

— Окей.

— Эй, может, Руби с Джейд к тому времени достаточно подрастут, чтобы присматривать за твоими детьми! Чувак, это же безумие, если поразмыслить.

Если действительно поразмыслить, то да. Самое, что ни на есть безумие. В каждом аспекте.

— Да.

— У тебя есть планы на завтра? — спросил Хейден.

— Я буду тусить с Роуз.

— О, круто! Можно я с вами?

— Нет. В прошлый раз ты болтал без умолку, как слюнявый фанат.

— Да, но она же супер-пупер кинозвезда!

— Она также моя подруга. И совершенно обычный, реальный человек.

— Я буду паинькой, обещаю!

Шейн покачал головой.

— У нас запланирован шоппинг. Мне не нужен зритель. У меня и так траблы со вкусом в плане одежды.

— Ладно. — Хейден снова обратил внимание на экран телевизора. Посмотрев с минуту, он усмехнулся. — Только взгляни на тату на спине у того парня. Я ебал.

Шейн прищурился, пытаясь получше рассмотреть белого парня с голым торсом, на которого истошно орал другой белый парень с голым торсом.

— Что там написано?

— «Мне положить на все».

Шейн фыркнул.

— Наверно, круто смотрится.

***

В одном из соседних домов жили двое детей — Уилла и Эндрю. Почти перед каждым домашним матчем они провожали Илью, стоя у себя на подъездной дорожке и махая руками, когда он проезжал мимо, направляясь на арену. Иногда они надевали джерси, которые он им подарил. Иногда держали самодельные плакаты.

Илья притормозил, приблизившись к их дому, и опустил стекло. Уилла была в своем джерси, а Эндрю держал поролоновую «руку болельщика» с эмблемой Кентавров.

— Сколько голов я должен сегодня забить? — спросил Илья.

— Три! — ответила Уилла.

— Восемь! — выкрикнул Эндрю.

Илья усмехнулся.

— Без проблем. Вы будете там?

Эндрю, младший из двоих, запрыгал от радости.

— Да! И я куплю попкорн!

— Ой, повезло тебе, — сказал Илья. — Я никогда не ем попкорн во время игры.

— Потому что если есть попкорн во время игры в хоккей, то может стошнить, — мудро изрекла Уилла.

— Это правда, — согласился Илья. Он заметил их мать, сидящую на крыльце. — Привет, Кейт.

Кейт помахала рукой.

— Удачи сегодня, Илья.

Илья кивнул, тоже помахал рукой на прощание и с улыбкой уехал. Жизнь и игра в Оттаве преподносили немало сложностей, но он очень любил этот предматчевый ритуал с соседями. Ему нравилось само наличие соседей. Пентхаус в Бостоне был стильным и уединенным, но жить в отдельном доме в окружении других домов было приятно.

Справедливости ради, его дом был огромным. С воротами, деревьями на участке и длинной подъездной дорожкой в форме полукруга. Илья по-прежнему нуждался в некоторой приватности.

Поездка до арены занимала всего около пятнадцати минут, по пути он проезжал Starbucks с обслуживанием на вынос, в целом, можно сказать, маршрут был идеальным. Стояла солнечная погода, поэтому он остановил выбор на оранжевом Porsche 718 Cayman, самом крутом из оставшихся у него автомобилей. В последнее время он в основном ездил на полноприводном внедорожнике Mercedes. Иногда в хорошую погоду на Ducati, но и Шейн, и Юна решительно не одобряли покупку им мотоцикла, поэтому он не часто на него садился.

Шейн без конца твердил, что Илья разобьется на мотоцикле. Это немного подбешивало.

Илья барабанил пальцами по рулю в такт одному из треков Bad Bunny (пуэрториканский рэпер, певец, автор песен и актер — прим. пер.), который недавно добавил в свой предматчевый плейлист. Он торопился насладиться хорошей музыкой, потому что настала очередь Эвана Дайкстры отвечать за саунд в раздевалке, а это означало кантри. Илья уважал чужие музыкальные предпочтения, возможно даже, не вся кантри была плохой, но Дайкстре однозначно нравились самые отстойные песни.

Илья заехал в Starbucks, заказал кофе со сливками и сахаром для себя и черный для Луки Хааса. Ему нравилось, как Лука нервничал и смущался, когда он уделял ему даже малейшее внимание. Илья всегда был против издевательств над новичками, запугивания и всего, что способствовало дискомфорту, но ему доставляло удовольствие быть милым с теми, кто боготворил звезд.

Первым, кого Илья заметил на парковке у арены, стал Уайетт Хейс, который как раз выходил из своего Jeep Wrangler цвета хаки. На чехле запасного колеса красовался логотип Зеленого Фонаря (имя множества вымышленных персонажей, супергероев, появлявшихся в комиксах, издаваемых компанией DC Comics — прим. пер.), потому что Хейс был, блядь, помешан на комиксах.

— Привет, Роз, — поздоровался он, слегка помахав рукой.

Илья не стал махать в ответ, только кивнул, потому что нес два стакана с кофе.

— Хейс.

Уайетт присоединился к нему, и они вместе зашагали через парковку. Он был примерно одного роста с Ильей — может, на дюйм ниже — с вьющимися светлыми волосами и почти никогда не хмурился.

— Как думаешь, какая публика сегодня пожалует?

— Вечер прекрасный, так что, скорее всего, никакая.

Уайетт рассмеялся.

— Да. Когда похолодает, посещаемость повысится.

— Немного.

— Может, стоит предложить болельщикам бесплатный горячий шоколад или что-то в этом роде. Это помогло бы.

— Конечно, — сухо ответил Илья. — Или месячный абонемент.

Уайетт снова рассмеялся.

— Это могло бы привлечь несколько человек на трибуны. Может быть.

Низкая посещаемость постоянно служила темой для шуток среди его товарищей по команде, но сам Илья всей душой ненавидел это. В Бостоне арена была забита болельщиками под завязку. На каждом матче. В Монреале билеты практически на весь сезон распродавались заранее. Шейн не знал, каково это — играть на полупустой арене,