Читать книгу - "Райская птичка - Трейси Гузман"

Октябрь 1971 года

Элис ехала в коттедж одна. Она не сказала Натали, что берет несколько дней на отдых, из страха, что между ними опять разгорится старый спор о затратах на ее обучение. Натали стала бы доказывать, что если Элис понадобилось отдохнуть от магистратуры так скоро после начала занятий, ей лучше сидеть дома, где ее питание и проживание не будут ударять по их и без того скудному бюджету. А дом или то, что от него осталось, был последним местом, где Элис хотелось находиться.

Все, от чего она бежала: учеба, остатки семьи, вездесущее горе и наползавшая тень собственного угасания – расплывалось за окнами машины. Гул покрышек убаюкивал, вводил в транс. Элис ехала навстречу солнцу, и все вокруг нее излучало тепло: винил приборной панели, руль под руками, стекла. Тоненькая струйка прохладного воздуха пробивалась в машину лишь через водительское окно, которое не закрывалось всю дорогу.

Сонливость. Не она ли унесла родителей почти два года назад? Было ли им настолько тепло и уютно в машине посреди темной ночи, что они просто задремали? Нет.

Элис тысячу раз представляла их действия в тот вечер, и с такой ясностью, что теперь отказывалась включать радио, хотя оно помогло бы ей не засыпать. Она вздрагивала от одного прикосновения к ручке настройки. Отец наверняка подпевал голосу из радио, а мать, заслышав его фальшивые рулады, свернулась на сиденье клубочком и со смехом зажала руками уши. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, так, как смотрел только когда думал, что они одни, и шепнул одно слово на их секретном языке, который был недоступен дочерям. Убрал ли он руку с руля, чтобы потянуться к матери, поднести к губам ее затянутую в перчатку ладонь?

Полицейский, постучавший в их двери той ноябрьской ночью, бледный как мел и почти такой же юный, как сама Элис, стоял, уткнувшись подбородком в грудь, как будто тяжесть новости, которую он принес, не давала ему поднять голову. Она держала его на пороге в метель, при тусклом свете уличной лампы, боясь, что, если он войдет в дом, его слова станут реальностью. Но они и так были реальны, и, когда она снова спросила его, что случилось, он только повторил: «Мы ничего не знаем».

Тишина в машине стала оглушительной. Элис принялась бормотать собственную версию алфавита: общепринятые названия птиц, начиная с авдотки и заканчивая ястребом-тетеревятником. Закончив, она начала снова, на этот раз используя научные названия: от Accipiter gentilis – ястреба-тетеревятника, до Zonotrichia leucophrys – белоголовой зонотрихии.

Элис предполагала, что на дорогу от колледжа до озера Сенека уйдет шесть с половиной часов, но не учла многочисленные остановки, которые приходилось делать, чтобы отдохнуть, размять затекшие руки. Она съехала с трассы на полпути, поставив машину на пятачок, где из мягкой и зеленой трава превратилась в жесткую золотистую. Послеобеденный воздух напитался запахами того, что опало на землю. Листья буков скручивались под тусклой полировкой осени, ирги горели алым. Выбравшись из машины, Элис потянулась и уперлась ладонями в теплый капот. Каждый раз, когда укол боли подталкивал ее к панике, она напоминала себе, что исчезнуть, пусть даже ненадолго, будет облегчением.

Элис пробыла в магистратуре всего пять недель и еще не оправилась от тягот переезда и попыток завести новые знакомства, когда у них с научным руководителем произошла стычка. Мисс Пим высказала мнение, что даже при расширенном графике Элис будет сложно достичь степени магистра естественных наук по экологии и эволюционной биологии ввиду ее теперешнего состояния. Мисс Пим скривилась при слове «состояние», как будто у Элис было что-то такое, от чего надо держаться подальше.

– Ревматоидный артрит не «состояние», мисс Пим. Это болезнь. И я не знала, что идеальное здоровье является обязательным условием для получения степени. До тех пор, пока я способна заниматься работой…