Читать книгу - "Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль"

И вот, сквозь шум мыслей и тиканье часов, я услышала.

Сначала это был отдалённый рокот двигателя, которого я уже и ждать перестала.

Потом скрип снега под колёсами прямо у дома.

Он вернулся.

Я вскочила так резко, что стул с грохотом упал на пол.

Не думая, оделась, натянула на голову шапку, впрыгнула в дутики, и, не застёгивая, их, бросилась из дома.

Мороз ударил в лицо, но я его не чувствовала.

Перед домом стояла моя машина, а из багажника он выгружал огромную, увесистую сумку.

Его фигура казалась огромной.

Он обернулся на скрип двери.

Увидел меня.

Его лицо в тени было неразличимо, но я знала, что он смотрит.

И всё.

Вся тревога, страхи, все два часа адского ожидания вырвались наружу в новом потоке слёз.

Они текли по моим щекам горячими ручьями, замерзая на лету.

Я не могла вымолвить ни слова.

Просто шла к нему и плакала, глядела на него, на этого вернувшегося с майонезом и уткой титана, в которого я была безнадёжно и навсегда влюблена.

Глава 14

* * *

— ЮЛИЯ —

Увидев моё лицо, Захар сразу напрягся.

Всё его тело, только что расслабленное после дела, снова стало собранным, как пружина.

Он бросил тяжёлую сумку прямо в снег, мне даже послышалось, как что-то хрустнуло внутри, наверное, яйца и в два огромных шага он уже был передо мной.

Его большие, тёплые руки взяли меня за плечи.

— Юля, что случилось? – выдохнул он, и в его голосе не было раздражения, только тревога.

Настоящая, мужская тревога.

Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только сиплый шёпот:

— Я… Я потеряла тебя… – а потом голос сорвался на дурацкий, детский всхлип. – Тебя так долго не было! Я думала, что с тобой что-то случило-о-ось!

И тут вся накопленная за два часа паника вылилась в действие.

Я сжала кулак и ударила его в грудь.

Не сильно, конечно.

Его грудь была как скала.

Но для выражения чувств сгодилось.

— Ты!..

Он от неожиданности даже отстранился на миллиметр, смотря на меня с полным, чистым недоумением.

— Да что могло со мной случиться? – спросил он, явно обалдев от такой претензии.

— В лесу волки! – выпалила я первое, что пришло в голову, шмыгая носом.

Он тяжело вздохнул.

— Я был на машине, Юля.

— Какая разница! – не сдавалась я, чувствуя, как слёзы снова наворачиваются. – Полно в мире всякого зла! А ты там один, без меня, без телефона! Два часа где-то катался! Я уже такого себе надумала и что ребёнок без отца останется! И я…

И тут я заткнулась.

Рот сам захлопнулся.

Мозг на секунду отключился, осознав масштаб ляпа.

Захар замер.

Его брови медленно поползли вверх.

— Ребёнок? – переспросил он с той же обалдевшей интонацией. – У тебя есть ребёнок? Почему он не с тобой?.. И почему не сказала?

«Всё, Юль, – пронеслось в голове. – Всё, приехали. Теперь он точно решит, что ты не только истеричка, но и скрываешь где-то несчастного ребёнка».

Я шумно выдохнула, тряхнула головой, сметая с ресниц ледяные сосульки от слёз, и решила идти ва-банк.

Раз уж начала нести чушь, так надо нести её до конца.

— Возможно, я беременна, – выдавила я, глядя куда-то мимо его плеча. – У меня вчера была… ну, очень мощная овуляция. Мы не предохранялись, и я могла залететь. И как подумала, что у меня будет малыш, а тебя не будет, и всё… Мне мозги снесло к чёртовой матери!

Я рискнула взглянуть на него.

Его лицо было невозмутимым.

Слишком уж невозмутимым.

Как у человека, который пытается переварить слишком много информации сразу: волки, зло, два часа, беременность, залететь…

— Не смотри на меня так! – взмолилась я, чувствуя, как сгораю от стыда. – Я знаю, что сейчас веду себя как конченная истеричка! Но я не такая, Захар! Я просто… Боже… – я закрыла лицо ладонями. – Пожалуйста, после моей истерики, я надеюсь, ты не сбежишь…

Наступила тишина, слишком долгая.

Мне казалось, я слышу, как в его голове щёлкают шестерёнки, обрабатывая весь этот бред.

Потом он как-то очень тяжко, очень длинно вздохнул.

Звук был таким глубоким, будто он выдыхал вместе с воздухом все свои принципы невмешательства и желание простой жизни.

Он наклонился, поднял злополучную сумку с припасами из сугроба, и произнёс тем же ровным, немного усталым тоном:

— Идём в дом, Юля. Нечего тебе на морозе стоять.

Он не отпустил моё плечо.

Он просто развернул меня и мягко, но неумолимо повёл к двери, как провинившегося щенка.

Я шла, спотыкаясь о не застёгнутые дутики, чувствуя себя последней дурой во вселенной, но… но он же не убежал.

И он не смеялся.

А просто вёл меня домой.

Это было уже что-то. Я надеюсь.

* * *

В доме было тихо, если не считать тяжёлого, напряжённого воздуха между нами.

Мы сбросили верхнюю одежду, обувь.

Я, всё ещё чувствуя себя полной дурой, потупила взгляд.

Захар молча отнёс огромную сумку на кухню.

Я стояла в дверях и смотрела, как он выкладывает покупки на стол.

Без суеты, без лишних движений, как будто разгружал снаряжение на полярной базе.

Жирная утка, тушка кролика, десятки яиц в картонной лотке, огромная круглая головка сыра, творог, сметана, брусок жёлтого масла… И три, целых три! – пачки майонеза.

Он всё предусмотрел.

Всё сделал.

А я тут устроила истерику про волков и беременность.

Стыд накрыл меня с головой, горячий и удушающий.

— Прости… – прошептала я, едва слышно. – Я представляю, какой идиоткой ты меня сейчас считаешь… Пожалуйста, скажи хоть что-то.

Он закончил доставать покупки, не глядя на меня, произнёс:

— В машине остались ещё веники для бани. Надо принести.

«Вот и всё? – пронеслось у меня в голове. – «Веники для бани и всё»?

— Ага… – кивнула я огорчённо, чувствуя, как внутри всё сжимается.

И тут он подошёл. Вплотную.

Снова взял меня за плечи, заставив встретиться с его взглядом.

В его глазах не было насмешки.

Была та же серьёзная, сосредоточенная твёрдость.

— Если ты беременна, – сказал он чётко, без дрожи в голосе, – то я буду очень рад. И не оставлю тебя и ребёнка.