Читать книгу - "Плохой мальчик - Катерина Пелевина"

от неё буквально в восторге. Но чтобы творить такое совести и чести не должно быть вообще…

— И что… Что тут происходит, а…?! — спрашиваю, оказавшись в центре под их взглядами. У меня по плечам пробегается дрожь. — Это не смешно…

— А мы и не смеялись, детка, — добавляет какой-то парень, коснувшись меня рукой, и я дёргаюсь от него, словно от кислоты. Будто он способен разъесть меня одним своим липким касанием. Как же неприятно…

— Ты с ума сошла, Оксана?!

— Я нет. А вот ты сейчас сойдёшь. И за всё ответишь, сучка…

— По кругу тебя пустим… Ничё такая, — говорит один из них, заставляя меня окаменеть. — достаёт пачку презервативов и… Смотрит на меня своей гадкой ухмылкой.

Мне вдруг так плохо становится, что я дышать не могу.

Судорожно пытаюсь достать телефон из сумки, но она тут же отдёргивает ту, швырнув на пол в сторону. И я понимаю, что она реально подговорила их всех на это… Господи, это же… Групповое изнасилование. Она реально долбанутая на всю голову…

— Чё твой Чернов кинул тебя, да? — продолжает тот же парень с ухмылкой. Мне кажется, он старше. Я его не знаю… — Разработал твою норку уже?

У меня от этих слов всё внутри болит. Я резко дёргаюсь и пытаюсь убежать, но меня вдруг в секунду со всей силы хватают за волосы и притягивают обратно, заставляя упасть на пол и начинают срывать с меня платье, пока я кричу и сопротивляюсь…

— Я пошла отсюда. Удачи, мальчики! — слышится где-то среди моих криков и истерики. Я чувствую, что тот самый парень придавливает меня к полу сзади, а сделать ничего не могу… Их шестеро… А я одна…

Глава 23

Марина Чемезова

Я чувствую боль и страх, находящие своё начало где-то в солнечном сплетении… Ощущаю холод комнаты и сворачиваюсь клубком, пытаясь откинуть от себя чужие руки. Уже лежу полуголая. В одном белье и… Чувствую, как с меня стаскивают лифчик. Дышать не могу, ничего не могу. Уже охрипла от крика… Но музыка такая громкая, что она не даёт мне быть услышанной… На руках уже синяки от их грубых касаний. А в душе всё горит, словно её облили бензином и подожгли… Когда всё случится, я просто умру… Я точно умру, я себе обещаю.

— Не сопротивляйся, блядь, хуже будет! — рычит на меня кто-то из них, я уже не понимаю кто, и вдруг слышу громкий звук возле двери. В какой-то момент у меня ощущение, что в лицо врывается поток ледяного воздуха как от сквозняка. Слёз так много, что кожу обжигает в одно мгновение. Я больше не чувствую рук, не ощущаю давления… Всё будто растворяется в секунду… И я думаю, что меня отключило, но…

Вдруг слышу тяжёлый топот, почти как от толпы людей…

И голос…

Голос, который просто вынуждает меня поднять голову и посмотреть.

— Мы шутили, мужик! Мы шутили…

Руки трясутся… Я начинаю истерично двигаться к стене по полу, потому что вижу, как Анжей нависает над тем самым парнем, пока другие просто стоят и смотрят на то, как он его избивает. Я всё ещё вишу на какой-то тонкой нити, и не понимаю своего состояния… Я вообще ничего не понимаю.

Трясусь, горло болит. Тело болит… Ощущение, что я здесь, будто призрак.

Они все пытаются лишь словесно его остановить и в какой-то момент я понимаю, что он хватает бутылку со стола, со всей дури разбивает ту об голову Аниного Славы, и у меня срывает дыхание. Потому что в руках у него остаётся этот огромный осколок в виде розочки.

— Анжей! Нет, Анжей! — из последних сил бросаюсь туда, потому что просто не могу допустить этого. Только не так! Нет! — Я умоляю тебя, остановись!

Его рука всё равно опускается. Рывком вниз, я жмурюсь, видя, как он прорезает тому самому парню ухо… Только ухо, слава Богу, но даже от этого я чуть не теряю сознание. Я крови в жизни не наблюдала… Драк и прочего… Только в фильмах. А теперь смотрю на изувеченного Славу и того, кто придавливал меня к полу, и задыхаюсь от паники…

— Ещё раз хоть одна гнида… Хотя бы одним пальцем…

— Мы поняли, Анжей, мы поняли, — тут же вещает другой парень позади него, пока этот лежит весь избитый и в крови. Я даже описать не могу, что я вижу. Я всё ещё за его спиной. Тоже в крови этого парня. Пара брызг попали на моё лицо. Мои руки изо всех сил цепляют Анжея за куртку. Я понимаю, что почти голая… Но у меня сейчас мысли даже не о том, чтобы прикрыться. У меня мысли о том, чтобы всё это наконец прекратилось… И я оказалась дома в своей постели.

Чувствую, какой он каменный. Как дышит и как замирает, ощущая меня позади.

Разворачивается, обдаёт меня таким взглядом, что я просто плачу. Не в состоянии держать эмоции, я плачу и не могу остановиться. Он скидывает с плеч свою куртку, бросает на пол, после чего снимает с себя широкую чёрную толстовку и надевает ту на меня резкими грубыми движениями рук. Потом возвращает обратно свою куртку, взваливает меня на руки, сжимая и уносит из этой проклятой комнаты. Пока я вишу на нём маленьким калачиком… И не могу даже смотреть в его глаза. Мне больно…

И я будто ощущаю его напряжение. Всем своим телом…

Он несёт меня по лестнице, и вся толпа тут же рассыпается по сторонам, предоставляя нам дорогу.

— Боже, Марина, что случилось?! — появляется Аня на пути, и он тут же рывком толкает её в сторону, отчего она даже ударяется об стену.

— Что ты творишь?! — я сжимаю кулаками его футболку, вся в слезах, пытаясь сорваться и убежать, но он не разрешает. Более того, он делает так, чтобы я ощущала его хватку. Сжимает так, что мне становится больно. Особенно там, где они оставили мне синяки…

Мы оказываемся на улице… Идём к его машине. Я хапаю воздух через слёзы.

А он бросает меня на сиденье с такой злостью, словно я не человек, а мешок с костями. Я дёргаюсь, хочу выбежать, но вижу его глаза.

— Села, блядь, и жопу свою, нахуй, прижала…

Я замолкаю. Стираю с лица всё, что набежало… Чёрная тушь стекает по щекам, когда он обходит машину и садится за руль.

Я с коленями залезаю в его толстовку, когда он закидывает назад мои туфли и платье, которые подобрал