Читать книгу - "Разлучница для генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш"

чувствуя, словно я плыву по облачку. Мне было так хорошо, так спокойно, что я не думала ни о чем…

Глава 39. Дракон

Когда я сидел в своем кабинете, за окном медленно опускалась тень вечерних сумерек. В огромной вазе лежали яблоки, которые очень любил. Но сейчас мне было не до них. Я чувствовал себя отвратительно.

Я думал о ней — моей жене. О том, как много раз я надеялся на любовь, которая, увы, так и не зажглась между нами.

Когда нет любви, начинаешь надеяться на что-то другое. На верность.

Хотя бы на верность.

Я понимал, что мы были вместе не так долго. Буквально полгода, а потом грянула война, и я оставил жену, чтобы защищать страну. Я был уверен, что она любит меня и ждет. Я вспоминал ее письма, пронизанные теплом и постоянным вопросом: «Когда ты вернешься, любимый?»

Сейчас я понимал, что в этом вопросе не было тревоги за мою жизнь, не было ни капли любви. Было лишь волнение о том, не нагряну ли я внезапно? Не упаду, как снег на голову? В самый неподходящий момент, когда ее роман на стороне в самом разгаре?

Мои глаза зажмурились, и я почувствовал, как тяжесть сжала грудь. В памяти всплыли картинки — она в роскошном платье, с усталым, чуть растерянным выражением лица, — и вдруг я ощутил отвращение к тому, что когда-то казалось мне важным. Её поступки, её предательство — всё это казалось теперь чужим и мерзким. Я чувствовал, как в груди разгорается гнев и холодное разочарование.

— Моя жена не должна быть такой! — произнес я. — Она должна быть другой. Верной, преданной, любящей… В случае если со мной что произойдет, она должна позаботиться о нашем ребенке… У нее должно хватить мужества пойти на все, чтобы уберечь и защитить нашего ребенка.

Мои мысли унесли меня к Филисенте — вдове лейтенанта, которая недавно пришла работать кормилицей. Она — словно насмешка судьбы.

Всем своим скромным видом, всем своим поведением она словно насмехалась надо мной и моими чувствами.

Про таких жен складывают легенды. Именно вера в таких женщин заставляет солдат воевать дальше. Ведь они знают. Их смерть не сломает, не заставит отказаться от любви. Их будут любить не только на расстоянии, переживать, ждать письма, ценить его как самое дорогое, но и после смерти сохранят их память для их детей и внуков.

Такие женщины рассказывают о погибших отцах детям, они говорят о том, что их отец был настоящим героем. И дети знают, чьи они. И даже спустя много лет после смерти гордятся своими отцами.

Молодая, уставшая, с тонкими чертами лица, которые говорили о многострадальной силе и стойкости. В ней было столько мужества и решимости, столько нежности и доброты, что я первым делом подумал устроить ее судьбу.

Ее глаза — яркие, чуть заплаканные, с оттенком грусти и надежды — смотрели на меня с уважением и скрытой тоской. Ее кожа — мягкая, чуть смуглая от загара, и в каждом движении ощущалась грациозность и стойкость.

Я не мог не заметить, как она, несмотря на усталость, держалась с достоинством, словно воин, переживший тяжелую битву. В её взгляде я увидел то, что давно искал — образец настоящей женщины, верной и сильной, несмотря ни на что. Ее лицо, уставшее, но полное внутренней силы, восхищало намного сильнее разукрашенного лица светской красавицы.

Я испытывал к ней восхищение и трепет, словно перед редкой драгоценностью.

Первая моя мысль была — найти ей достойного мужа.

Чтобы кто-то был для нее поддержкой и опорой. В этом мире одинокой женщине будет непросто. Я знал не понаслышке о том, как часто обижают вдов, приравнивая их к девушкам, родившим вне брака. В глазах людей одинокая женщина с ребенком превратилась в изгоя. И далеко не каждый готов был выслушать ее историю. Общество всегда судило предвзято.

В последний раз, когда мне пожаловались на то, что одну бедную молодую вдову не приняли на работу, посчитав, что она врет про мужа, я пошел к королю. И теперь вдовы военных принимаются на работу вне очереди. Я понимал, что пенсии слишком мало, чтобы достойно прокормить и поднять на ноги детей. И многие вдовы предпочитают работать, чтобы улучшить свое финансовое положение. Это спасло жизнь многим семьям, оставшимся на грани выживания.

Я снова вернулся мыслями к Филисенте. Она выглядела очень измученной, можно сказать, рано постаревшей. Я даже не знал, сколько ей лет. Ну, по виду примерно около тридцати пяти. Но что-то подсказывает мне, что меньше.

Я мысленно перебирал достойных офицеров, думая о том, кто мог бы стать мужем Филисенты. То, что у нее есть ребенок, это не проблема для военного.

Первым, на кого я подумал, так это на капитана Харриса. Сам он был холост. Но очень рисковый малый. Отчаянный.

Я представил, как бедная Филисента переживает каждый раз, как вздрагивает от стука в дверь, боясь, что ей снова принесли ужасные новости. Нет. Харриса отметаем.

Потом я подумал, что неплохо было бы познакомить ее с майором Бернсом. Обстоятельный, серьезный, из семьи потомственных военных. Такой бы мог стать ей каменной стеной. И я был бы спокоен. Но майор слишком увлекался женщинами. «Господин генерал! Нам, может быть, всем немного осталось! Так почему бы и не…» — оправдывался он каждый раз, когда до меня доходил скандал. Женщины липли к нему, как мухи к леденцу. Сомневаюсь, что он остепенится и будет хранить верность супруге.

Нет, Бернс тоже не подходит. Я не хочу, чтобы бедная Филисента однажды узнала о паре адресочков, куда наведывается ее бравый муж.

Были мысли еще женить полковника Рандольфа. Он как раз искал себе невесту, но ему попадались одни вертихвостки. Он довольно молод, храбр. Правда, любит выпить. Последнее мне, пожалуй, и не нравилось.

Ладно, я подумаю.

Надо будет на балу присмотреть ей жениха.

Глава 40

Впервые за долгое время я испытала истинное спокойствие. На этот раз с малышками сидела служанка, и я могла позволить себе немного вздремнуть. Даже супермама иногда нуждается в отдыхе.

В комнате царила непривычная тишина. Только мягкое мерцание утреннего света пробивалось сквозь оконное стекло, создавая иллюзию уюта и покоя. Я ощущала, как мое тело постепенно расслабляется, словно теплая волна лениво скользила по моим мышцам, оставляя за собой ощущение легкости и умиротворения.

Я поняла, что лежу на широкой кровати, укрытая роскошным шелковым одеялом. Оно было