Читать книгу - "Моя вина. Трилогия в одном томе - Мерседес Рон"

Подожди, подожди, – сказал я, пытаясь понять, что она мне только что сказала. – Хочешь рассказать прессе, что мы вместе? Как официальная пара и все такое?

София кивнула и поднесла ко рту равиоли.

– Конечно, ты можешь продолжать делать все, что захочешь, если будешь осторожен. Но для публики мне нужен официальный парень. Сделаешь это для меня?

В другое время я бы рассмеялся ей в лицо, но я совсем недавно говорил с Ноа, поцеловал ее на свадьбе Дженны и заметил, как прошлое снова обрушилось на меня… То, о чем просила София, показалось мне не такой уж плохой идеей.

Я услышал голос в голове, напоминающий о последствиях принятия предложения Софии. Я знал, что если это сделаю, если объявлю, что встречаюсь с ней, если в прессу просочится новость о том, что мы встречаемся, Ноа будет очень страдать… Я, конечно, буду полным мудаком в этом случае, но, возможно, это позволит ей, наконец, осознать, что нужно двигаться дальше.

Я вернулся домой около часа ночи. София спросила меня, не хочу ли я переспать с ней в отеле – она была проездом в Нью-Йорке, разбирая кое-какие дела компании, в которой я больше не работаю, и уезжала только на следующий день, – но я отказался от ее предложения: я был совсем не в том настроении.

Я добрался до квартиры, освещенной лишь тусклыми огнями, от которых разливалось тепло. Оставил ключи на кухонном столе и налил себе еще один бокал.

Эта квартира раньше принадлежала другу моего отца, который, когда узнал, что я переезжаю в Нью-Йорк, предложил ее по цене, от которой я не смог отказаться. Хотелось начать все сначала в месте, которое я мог бы считать своим собственным, поэтому отказался от предложения отца поселить меня в квартире в Бруклине – вдали от офисов, разбросанных по Манхэттену. Я не хотел вспоминать, что пережил в этом городе, будучи ребенком.

Узнав, что отец изменял матери практически на протяжении всего их брака, ненависть, которую я испытывал к ней, изменилась и стала чем-то другим. В душе я понял, более или менее, почему все пошло наперекосяк, и ненавидел отца за то, что он заставил меня жалеть ее. Ненавидел мать, как и раньше, но вся эта история с матерью Ноа заставила меня переосмыслить, была ли эта ненависть оправданной.

Измены… как я мог винить мать за то, что она потеряла голову, ведь я и сам потерял ее по той же причине?

Я никогда не прощу, что она бросила меня. Этому нет никакого оправдания, но кто я такой, чтобы судить о ее поступке после того, как сам прошел через подобное? Я снова подумал о Ноа… Было тяжело видеть, как будущее, которое ты создавал с человеком, представлял, как свяжешь жизнь с ним, разрушается у тебя на глазах.

Я представлял себе счастливую жизнь с ней, зная, что это не будут легкие отношения… Я не был идиотом, наши отношения были далеки от идеала, но все же я не хотел с ней расставаться. Я бы в лепешку разбился для Ноа, и если бы кто-то хотя бы намекнул, что она изменила мне, я первым назвал бы его сумасшедшим…

И что теперь…

Я допил бокал и пошел в свою комнату.

Вошел, не потрудившись включить свет, снял рубашку и небрежно бросил ее на пол. Завтра горничная все уберет.

Повернулся к кровати, намереваясь зажечь лампу, и застыл, когда увидел, кто лежит на моей постели.

Сердце бешено заколотилось в груди, причиняя мне боль, от чего в ушах зазвенело. Дыхание участилось, все тело реагировало на Ноа, спящую на моей кровати. Это было похоже на возвращение в прошлое, когда я возвращался с работы, и она ждала меня. Нежная кожа, ноги и руки поверх простыни, распущенные волосы…

Я на секунду закрыл глаза и снова почувствовал, каково это – лежать рядом с ней, отодвигать белые простыни с ее тела и ласкать ее кожу… Я бы медленно повернул ее, она бы открыла глаза, заспанная, но улыбнулась бы, довольная, увидев меня, с тем же блеском, с которым всегда отвечала на мои прикосновения. «Я ждала тебя», – сказала бы она, и я бы упивался всей этой любовью, которую никогда не думал, что смогу почувствовать. Я бы лег рядом, осторожно откинул ее светлые волосы и медленно поцеловал бы в ее опухшие от сна, мягкие и жаждущие моего прикосновения губы. Моя рука бы спустилась вниз по ее спине, прямо по позвоночнику, и слегка приподняла бы ее с кровати, и я сжал бы ее в объятиях. Нежно поцеловал бы верхнюю часть ее шеи, потом ухо, вдыхал бы аромат ее кожи, запах, который не был ни фруктовым, ни сладким, и не был похож на дорогие духи, это был просто запах Ноа… только ее.

Я открыл глаза, заставляя себя вернуться к реальности. Хотелось, чтобы то, что я увидел – Ноа, лежащая в моей постели, – было всего лишь иллюзией. Как бы мои руки ни желали прикоснуться к ней, этого нельзя было делать. Нельзя уступать ей. Что она тут делает? Я позволил бешенству поглотить все другие чувства и вышел из комнаты, громко топая.

14. Ноа

Я услышала шум и бессознательно открыла глаза. Сначала я не поняла, где нахожусь, но запах вокруг успокоил меня: я дома. Я с Ником.

Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что последняя фраза не имеет никакого смысла… по крайней мере, сейчас. Я улеглась на незнакомую кровать и благодаря слабому свету, просачивающемуся через приоткрытую дверь, смогла разглядеть окружение. Наконец, с тяжелым сердцем я соскочила с кровати и вышла в гостиную. Свет был выключен, и были включены только несколько тусклых огоньков, которые не дают споткнуться, если вы просыпаетесь посреди ночи, чтобы выпить стакан воды. Я прошла босиком, пока не увидела его: он сидел на диване перед стеклянным столиком, где стояли стакан и наполовину пустая бутылка, упершись локтями в колени и обхватив голову руками. Наверное, для него это был удар ниже пояса, когда я лежала в его постели, как ни в чем не бывало, будто это была моя квартира, и я имела какое-то право дожидаться его прихода. Я чувствовала себя лишней.

Должно быть, я чем-то выдала свое присутствие, потому что его голова медленно повернулась в мою сторону. Его глаза сверкнули, и, увидев, как сильно сжалась его челюсть, я захотела тут же убежать. Но я