Читать книгу - "Нарушенная клятва - Кэтрин Куксон"

— Боже мой, Боже мой, воистину яблоко от яблоньки… Куда отец, туда и ты. В конце концов, что значит разница в одиннадцать лет, когда речь идет о любви?

— Мэтью! — Возмущение Джона было так велико, что на какое-то время он перестал заикаться. — Как ты смеешь? Тр…Тр…Троттер мне как мать… Ч…черт бы тебя п…побрал! М…М…Мэтью! Черт бы т…тебя побрал!

Встав из кресла, Мэтью положил руки ему на плечи:

— Прости. Мне жаль, что все так вышло. Честное слово, жаль. Но вот только… видишь ли, она уже разрушила столько жизней.

Джон с усилием сглотнул; лицо его, минуту назад, словно выбеленное известью, понемногу снова порозовело, но голос его прозвучал весьма жестко:

— Я не согласен с… с тобой. Т…ты не мо…можешь возлагать на нее в…вину за то, что делал и к…как себя вел о…о…отец. А я в…вообще думаю, что она была с…спасением для отца. Б…без нее он п., просто сошел бы с ума.

— Может быть, ты и прав. — Мэтью опять подошел к своему креслу. — И уж, конечно, не надо, чтобы она стала причиной нашего раздора. Послушай-ка, — усевшись, он поднял глаза на Джона, — завтра я собираюсь на шахту. У меня появилась мысль: а не открыть ли ее снова?

— С…снова открыть ш…ш…шахту? Да ведь д…для этого потребуется к…как м…минимум небольшое с. состояние.

— Ну, положим, небольшое состояние у меня есть. Скажем так: пара небольших состояний.

— 3…значит, ты с…собираешься остаться? Осесть в этих местах?

— Пока не знаю. Дядя хочет, чтобы я вернулся. А пока я здесь, возобновление работы на шахте послужит мне зарядкой для мозгов, иначе я сделаюсь таким же, как все тут: начну скакать сломя голову по полям, пить, таскаться по девкам… Хотя против последнего я не возражаю.

— О Мэтью!

— О Мэтью! — передразнил он младшего брата. — Чересчур уж ты праведен, братец. Таких на свете даже днем с огнем не сыщешь.

— Я в…вовсе не п…праведен. Н…на самом деле ты н…ничего не знаешь обо мне. Н…н…но должен же быть к…какой-то предел. Д…должен.

— И каким же образом ты собираешься его установить? — усмехнулся Мэтью.

— Т…ты! Т…ты! — Джон потряс в воздухе кулаком. — Ты просто н…невозможен!

— Ну так что, ты сходишь за подносом или мне позвонить, чтобы его принесла какая-нибудь баба?

Когда Джон вышел, яростно хлопнув дверью, Мэтью, уперевшись ладонями в подлокотники, плотнее вжался в кресло и, не отрывая глаз от пылавшего в камине огня, сквозь стиснутые зубы пробормотал:

— Троттер! Троттер!

* * *

— По-моему, ему недолго осталось, девуля.

— Да, теперь уж недолго.

— Ну, не надо горевать. — Бидди положила руку на плечо Тилли. — Он уже старик и, по всему видать, вполне доволен тем, как прожил жизнь. Все, что ему было нужно — это его книги, и они у него были. И с тобой ему повезло: ты рядом, заботишься о нем.

— Это мне повезло с ним, Бидди.

— Ну да, и тебе повезло, если ты сама так считаешь. И у тебя всегда будет крыша над головой, если ты захочешь жить тут. Это самое малое, что он мог для тебя сделать. Конечно, это место не слишком-то подходит для тебя, но пока что сойдет… Иногда меня зло берет. — Бидди взяла со стула свое длинное черное пальто и, пока Тилли помогала ей облачиться в него, продолжала рассуждать: — Твое место там, и твоего мальчугана тоже. Эх! — Женщина покачала головой. — Никак не пойму, что он за человек. Возвращается из шахты — чумазее некуда: я и своих-то ребят никогда не видала такими. Говорят, он забирается в такие места, куда никто другой не смеет и носа сунуть. И такой уж своенравный! Вот хозяин — тот такого не делал, сколько помню. Конечно, хозяин — он и есть хозяин, своя рука — владыка, но этот… Говорит с тобой так, будто ты грязь у него под ногами, а потом тут же выйдет на двор и болтает с моими парнями, как ни в чем не бывало, словно и сам сделан из того же теста. То заносится так, что и глянуть-то на него боязно, а то вроде бы и сам забывает, кто он такой. А вот мистер Джон совсем другой. Даже пытался извиниться передо мной за братца: сказал, что, мол, там, в Америке, у них жизнь совсем не как наша. Ну ладно, я еще могла бы понять, держись он со всеми одинаково, но уж как он грубит мне и девочкам… О, кстати! Послушай-ка, девуля, что ты думаешь о мистере Джоне и той барышне, которую он обхаживает?

— По-моему, им очень хорошо вместе.

— Вот и я тоже так думаю. Я-то видела ее всего раз, да и то издалека, но вроде бы хорошенькая. Она стояла во дворе, смотрела на лошадей. В дом он ее не повел: Кэти сказала, он, мол, не хочет, чтобы она встречалась с мистером Мэтью, потому что, мол, он имеет зуб на всех женщин. Готова поспорить, что у него там, за морем, была какая-нибудь история, которая плохо кончилась.

— Я бы не удивилась, Бидди.

— Ох. Что это я разболталась, а ведь у тебя дел по горло! — Бидди ловко приколола к волосам шляпку, обмотала шею длинным шерстяным шарфом и надела перчатки того же цвета. — Ладно, девуля, я пошла. Ближе к вечеру заглянут Кэти или Пег. А знаешь, забавно получается, — уже в дверях Бидди вдруг круто обернулась и указательным пальцем ткнула Тилли в грудь, — он ведь знает, что я наведываюсь сюда: видел, как Артур меня подвозит. Он даже как-то по дороге обогнал нас на своем коне. А Кэти говорит, мол, пару раз он следил за ней и даже однажды увязался следом — посмотреть, куда это она ходит. Короче, он знает, что мы Бошам тут, но ни разу не промолвил ни словечка. Забавный парень… Ну ладно, девуля, я пошла. Так, говоришь, доктор сегодня заедет?

— Да, он обещал заглянуть.

— Что ж, конечно, он ничего не сможет сделать, но все-таки хорошо, что он принимает это так близко к сердцу. Не то, что старик Кемп. Ну, все, пока, девуля.

— Пока, Бидди. Смотри, будь осторожна. Если Артура еще не будет на перекрестке, подожди его. Не надо идти всю дорогу пешком.

— Ладно, ладно, не беспокойся.

Когда Бидди исчезла из виду, Тилли, уже успевшая продрогнуть на ледяном ветру, закрыла дверь и подошла к бельевой корзине, стоявшей возле печки. Склонившись над сыном, она взяла в ладони пухлое личики и нежно потрясла его; малыш радостно загукал и ухватился за ее руку. Ему шел уже пятый месяц, он рос не по дням, а по часам и был такой красавчик — сущий ангелочек. Всякий раз, глядя на малыше, Тилли ощущала в сердце сладкий трепет: и когда он бодрствовал, и когда мирно спал в своей корзине. Она сунула в рот ребенку самодельную пустышку — маленький мешочек с сахаром, и мальчик принялся упоенно сосать его, вцепившись ручонками в другой конец.

Подойдя к огню, Тилли помешала половником в кастрюле с супом, который разогревала просто так, по привычке. Самой ей есть совсем не хотелось, а подавать обед мистеру Бургессу не было смысла: он уже два дня не прикасался к еде, он больше не нуждался в ней. Отставив кастрюлю в сторону, Тилли вытерла руки и направилась в спальню.

Старый учитель полулежал, обложенный подушками. Он не повернул головы, когда Тилли вошла, но ощутил ее присутствие — его пальцы, лежавшие на одеяле, пошевелились. Тилли взяла его бледную, холодную руку в свои, и старик прошептал: