Читать книгу - "Дважды попаданка, или нити судьбы - Агния Сказка"

понимала: этот визит не был случайным. Они пришли не знакомиться — они пришли прощупать почву.

Чтобы я знала: моё место шатко. И любая из них готова его занять.

Я поднялась с кресла, расправив плечи.

— Что ж, леди, — сказала я с улыбкой, которая не касалась глаз. — Я благодарна вам за визит. Но, боюсь, мне нужно готовиться к завтрашнему приёму. Прошу меня простить.

Они поняли намёк. Поднялись, обменялись взглядами — и покинули мои покои, оставив после себя запах духов и осадок тревоги.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, закрыв глаза. В ушах всё ещё звучали их голоса: «Принц не хочет», «Отец заставил», «Если помолвка сорвётся...»

Я сжала кулаки.

Казимир. Тот самый Казимир, который смотрел на меня в этом кабинете с такой теплотой. Который обещал мне год, чтобы узнать друг друга. Который назвал меня по имени впервые.

Я не знала, что из этого правда, а что — слухи. Но я знала одно: я не собираюсь сидеть сложа руки, пока другие обсуждают мою судьбу за моей спиной.

Я оттолкнулась от двери, прошла в кабинет, села за стол и взяла перо.

Мне нужно было написать письмо. Отцу. Короткое и ясное — о том, что я здесь, что у меня всё хорошо, и что я намерена сама решать свою судьбу.

А завтра, на приёме, я докажу всем — и в первую очередь себе, — что леди Ариана не просто пешка на чужой шахматной доске.

Я закрыла за леди дверь и прислонилась к ней спиной, переводя дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, а в ушах всё ещё звучали их голоса — особенно слова леди Изабеллы о том, что помолвка была навязана принцу отцом.

Я заставила себя успокоиться. Сплетни — это всего лишь сплетни. Двор есть двор. Но где-то в глубине души заноза уже засела, и я не могла её игнорировать.

Следующие два дня прошли в лихорадочном знакомстве с распорядком дворца.

Я узнала, что король болен и редко покидает свои покои, что советом фактически управляет принц Казимир, и что приём послов, о котором он упоминал, действительно состоялся и прошёл успешно. Ещё я узнала, что леди Маргарет — дочь графа Эшфорта, одного из самых влиятельных членов совета, и что её семья действительно претендовала на союз с королевским домом.

Эта информация заставила меня задуматься. Если граф Эшфорт так влиятелен, если его дочь метила на место невесты принца — то мой приезд стал для них ударом. И этот визит трёх леди был не случайностью. Они пришли разведать, оценить, понять, насколько я опасна.

На третий день я я решила искать встречу с принцем Казимиром. Мне нужно было увидеть его и поговорить. Услышать правду из его уст.

— Элис, — позвала я, когда горничная принесла утренний чай. — Где я могу найти принца в это время?

Элис задумалась, поправляя кружевной чепец.

— Я слышала от слуг на кухне, что его высочество после завтрака работает в малом кабинете, но сейчас, кажется, у него свободное время до полудня. Иногда он ходит в библиотеку. Говорят, он любит читать по утрам, пока советники не начали дёргать его с докладами.

Библиотека. Идеальное место чтобы поговорить.

— Где находится библиотека? — спросила я, принимая решение.

Элис объяснила путь, и я, переодевшись в одно из своих платьев, — простое, тёмно-синее, с высоким воротом и длинными рукавами, — отправилась на поиски.

Дворец был огромен. Я несколько раз сворачивала не туда, встречала слуг, которые кланялись и с любопытством разглядывали меня, но в конце концов оказалась перед высокой дверью из тёмного дуба, украшенной резными изображениями раскрытых книг и перьев.

Я толкнула дверь.

Библиотека оказалась… бесконечной. Ряды стеллажей уходили ввысь, к самому потолку, где витражные окна пропускали цветной свет. Пахло старым пергаментом, воском и едва уловимым ароматом лаванды. Тишина стояла такая глубокая, что я слышала стук собственного сердца.

— Ариана?

Голос раздался откуда-то слева. Я повернулась и увидела Казимира. Он сидел за длинным столом у окна, перед ним была раскрыта книга, а в руке он держал перо. Свет падал на его лицо, делая черты мягче, а глаза — светлее. Он смотрел на меня с искренним удивлением — и с чем-то ещё. С радостью?

— Простите, — сказала я, делая шаг вперёд. — Я не хотела мешать. Моя служанка сказала, что вы любите читать по утрам, и я... я подумала...

— Вы нисколько не мешаете, — перебил он, откладывая перо и закрывая книгу. — Наоборот. Я рад вас видеть.

Он поднялся и обошёл стол, остановившись в нескольких шагах от меня. Мы стояли в проходе между стеллажами, окружённые книгами, и тишина вокруг казалась живой.

— Вы что-то хотели? — спросил он мягко, и в его голосе не было ни капли официальности.

Я глубоко вздохнула. Я пришла сюда за правдой, и я её получу.

— Да, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу спросить вас кое о чём, Казимир. И прошу вас ответить честно.

Он слегка склонил голову, и выражение его лица стало серьёзным.

— Я слушаю вас.

Я сцепила пальцы, чтобы они не дрожали.

— Ко мне приходили леди. Три дочери графов. И они сказали... они сказали, что при дворе ходят слухи. Что эта помолвка была навязана вам отцом. Что вы не хотели её. Что я — не ваш выбор.

Я сделала паузу, чувствуя, как слова царапают горло.

— Я хочу знать правду. Это действительно так?

Казимир не отвёл взгляда. Он стоял неподвижно, и я видела, как на его лице сменяются чувства — удивление, боль, решимость. Он шагнул ближе — теперь между нами было не больше шага.

— Да, — сказал он тихо. — Это правда. Поначалу я был против.

У меня внутри всё оборвалось. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, хотя чего я ожидала. Все принцы женятся на тех, кто им больше подходит, и выгоден, а не по велению сердца. Но прежде чем я успела отступить, он продолжил:

— Когда мой отец впервые заговорил об этом браке, я сказал, что не женюсь на незнакомке. Что я не хочу, чтобы моя судьба решалась за моей спиной, как товар на торгах. Я спорил с ним. Я отказывался. — Он горько усмехнулся. — Я даже собирался уехать из дворца, чтобы избежать этой помолвки.

— А потом? — я смотрела в его глаза.

— А потом случились вы и ваша просьба отказаться от брака, — усмехнулся с каким-то озорным блеском в глазах, мужчина. — Всё было настолько странно и выбивалось из привычной картины мира, что я невольно