Читать книгу - "Аксель на поражение - Катерина Пелевина"

с меня. Я — что-то вроде жертвы обстоятельств… Только живучим оказался… На их горе, конечно…

— Мой отец… Он что… Как он с этим связан… — чувствую, как в горле всё болит. — Я не могу поверить…

— Ты можешь не верить… Не знаю, как всё было… Просто, когда он позвонил вечером и сказал мне о том, что нужно поговорить, я думал, он у тебя взял мой номер… Поехал после того, как двое моих братьев не вернулись домой… Был весь на нервозе… Но отца твоего в итоге не увидел… Зато увидел другое… Не буду говорить, что именно… Тебе не надо…

Когда я слушаю его, я мысленно возвращаюсь в тот самый вечер… У меня все внутренности болят… Папа был подозрительно напряженным, я думала, что из-за ситуации со внезапным знакомством… Он же был дома при этом весь вечер… Я ничего такого и не думала даже… Ни одной мысли не промелькнуло. Да и сейчас мне кажется это так странно. Ведь мой отец не плохой человек. Он не допустил бы, чтобы кого-то убили… Или что-то такое… Ведь так?

А теперь мне больно всё это слышать. И надо поговорить… Мне надо…

— Амир, мне жаль… Насчёт твоей семьи… Твой отец что... Был кем-то…

— Был… Не важно, — отмахивается он. — Всё в прошлом. Теперь врагов ждёт кара Божья.

— Ты… Ты убиваешь? — бормочу, заикаясь, а он только бросает на меня один беглый короткий пронизывающий до костей взгляд. Ничего не говорит, я по одному цвету его глаз понимаю… Когда он злится… Они темнеют, будто наливаясь мрачной субстанцией… Они отражают всю его суть.

— Амир… Я не знала ничего из этого… Но уверена, что это какая-то ошибка… Мой отец, он… Пусть он где-то строгий, но он не убийца… И он… Что те люди сделали с тобой?

— Я уже сказал тебе, — дробит он в ответ. — Или ты хочешь в деталях узнать? Уверена, что психика выдержит?

Проглатывая ком, мне теперь больно на него даже смотреть… И говорить больно и думать об этом.

Я все три года жила с мыслями о том, что он меня бросил. Что жил своей жизнью… Что развлекался… А он просто лежал где-то, как овощ… И я даже не знала об этом… Я даже не попыталась его отыскать… Да и как?

Я ничего не знала о его семье… Школу он уже закончил на тот момент. Я и не думала его доставать, искать… Мне просто сказали, что он уехал… И всё. Я поверила… Глупая наивная дура…

— Амир… Что за мужчина… Тебя у себя держал…

— Один лекарь… В деревушке Забайкалья. Мировой мужик, по правде говоря… О нём много говорят… Даже из других стран к нему ездят… Он собрал мои ноги по частям без каких-либо аппаратов… А попал я к нему почти случайно… В тот вечер, когда меня оставили подыхать в глухом лесу, я чудом дополз до трассы… Знаешь… С пробитой шеей… Это было нереально сложно… Я ещё ничего ужаснее не испытывал… Первые месяца три мечтал застрелиться… Чтобы не было так стрёмно ощущать себя ничтожеством и… — будто нервно усмехается он. — Но он обещал, что поднимет меня… Что я буду ходить. Обещал и сделал… Я вернулся в город спустя год… И только тогда начал работать над ситуацией… Сейчас… Всё вошло в нужную для меня колею. Человек, который сделал это с моей семьёй и со мной за решёткой, но… Я с нетерпением жду его выхода…

Я понимаю, что с каждым новым его словом реву всё сильнее… И меня морозит, трясёт, тошнит, но я послушно сижу и смотрю на него, поджав к груди ноги. Мурашки разбредаются от макушки до пят. Я ведь теперь не могу просто обнять его и сказать, что всё позади… Ни черта не позади… Всё только-только всплыло… И какое же всё жестокое и болезненное… Какое едкое…

— Тебе не стоит меня бояться. Я никогда тебя не трону, — режет он по-живому. Я и представить не могу, что он сейчас чувствует. После всего… Но теперь, вспоминая их разговор с отцом, что я слышала… Те странные слова… «После всего ссыкотно». Я вдруг понимаю, что они были сказаны неспроста…

— Ты ведь знал, что пистолет не был заряжен, да? Скажи, что знал…

— Нет, лисица, я не знал… Честно, — отвечает он, ухмыльнувшись. — Хотелось посмотреть, как сильно ты меня ненавидишь… Хотелось это увидеть…

— Если бы ты связался со мной… Если бы объяснил…

— То наткнулся бы на эту жалость в твоих глазах… Вот эту… Которую вижу сейчас… Только она мне и даром не нужна, Алиса. Нахер это всё.

— Как ты не понимаешь… Неужели ты не понимаешь, Амир?! — выпаливаю я, ощущая новый приступ жгучей волны в солнечном сплетении и слёзы, выступающие из глаз. — Я думала, что ты меня бросил… Я думала, что с другими… Я знать не знала… Если бы я знала… Зачем ты так?!

Чувствую, как резко он дёргает меня к себе, и падаю лицом на его грудную клетку… Реву не просто… А заливая его кожу солёными слезами… Не могу держать себя в руках, а он только прижимает к себе. Его ладонь на моём затылке, гладит и обездвиживает одновременно.

— Они ничего не исправят, Алиса. Сколько не реви… Это просто человеческая слабость.

— Но мне больно…

— Боль учит быть сильнее… Сама знаешь. Не мне тебя учить…

— Ты теперь… Ты ненавидишь меня? Ты думаешь, что я хотела тебя убить? — дрожу, вытирая щёки и шмыгая носом. Приподнимаюсь, сталкиваясь с ним глазами. Будто снова с обрыва падаю.

— Думаю, что в обиду себя ты точно бы не дала… — отвечает он хрипло и убирает назад мои взмокшие волосы. По коже тотчас же пролетает бурная необузданная дрожь… Стоит почувствовать подушечки его шершавых пальцев на теле… И то, как он говорит. Как смотрит. Как касается моей души своим взглядом.

И я прижимаюсь к нему всё сильнее… Носом утыкаюсь куда-то в шею. Улавливаю запах его кожи, мечтая вернуться в то время… Когда мне казалось, что мы будем вместе… Что он меня выбрал… Что я точно была ему нужна…

Будто слышу его смех. Чувствую его ещё мальчишечье, но твёрдое тело… Косуху, запах табака, его аромата и мятную вишнёвую жвачку, которой он всегда заедал свои сигареты…

И мне хочется кричать ему «Не уходи… Не уходи от меня… Давай поедем ко мне домой. К моей семье…». Тогда бы, может, хотя бы с ним всё было в порядке… Но я отпустила…