Читать книгу - "В плену запрета - Сара Адам"

не знает, что в современном мире меня за такое засмеют и назовут стукачкой.

— Ты чего, никто меня не обижает, всё отлично. Я просто ещё за вами с Янкой соскучилась, вот и грущу! — закусываю губу. Это уже чистая правда, поэтому звучит убедительно, и собеседница верит, немного успокаиваясь.

— А на выходные почему не приехала? Я твой любимый черничный пирог испекла. Яна вчера весь день ждала, что ты приедешь, — отодвигает стул и садится, слегка кряхтя.

— Поясница болит? — с тоской пялюсь в стену. Уверена, что она весь день у плиты простояла, а теперь спина ноет. Я знаю эту женщину, как свои пять пальцев: мимику, повадки, могу по походке определить настроение.

— Возраст даёт о себе знать, — заводит старую шарманку. — Вы взрослеете, мы стареем. Таков закон природы. Лиз, у тебя денюжка ещё есть? Если нужно, не молчи, говори. Я тебе на карточку через банкомат положу, когда за продуктами пойду.

— Мне тут практически не на что тратить, тёть Валь. Не нужно, спасибо! Деньги есть.

— Ой, знаю я тебя. Небось носом воротишь да берёшь оттуда гроши, лишь бы сэкономить, — слышу, как опивает чай из кружки. Сердце щемит в груди. Так соскучилась по нашим с ней посиделкам вечерами на кухне. — Представляешь, Вадим в этом месяце премию дал. Я удивилась, подумала, что это с ним? Позвонила Андрюше, хотела Леночке через него денег передать, но он сказал, что не нужно, — грустно вздыхает.

Андрюша – сын тёти Вали, а Леночка – его дочь. Отношения с ними у неё натянутые из-за снохи. Там примерно такая же дама, как наша Инесса. Ни в какую не признала в Валюше свекровь, сына науськивает и внучку с самого детства против бабушки настраивает. А Леночке уже, на секундочку, шестнадцать лет. Свои мозги должны быть.

В очередной раз злюсь, вспоминая, как они холодно относятся к этой чудесной женщине. Тётя Валя не заслуживает такого. Честно, больно наблюдать, как единственный близкий человек страдает от напряжённой ситуации с сыном и внучкой.

Мы с ней две родственные души, которые оказались ненужными своим семьям.

— Тёть Валь, ну значит, у них с финансами всё в порядке, ты не расстраивайся. Наоборот же хорошо, — стараюсь быть убедительной, чтобы поднять упадническое настроение собеседницы, заменяющей лучшую подружку.

— Лизунь, а давай я в среду на выходном к тебе приеду? Сходим по магазинам? Я на прошлой неделе такую юбочку красивую на тебя присмотрела. И водолазочку под неё сразу. Как ты любишь, ворот высокий, рукава длинные с прорезями для пальцев, — с энтузиазмом рассказывает, а у меня слёзы на глазах накатываются от любви к ней. — Знаешь, такой материал хороший, добротный. Не синтетика, хлопок. Мне деньги эти всё равно некуда тратить. На похороны уж давно собрала. Тебя приодену, чтобы не хуже сверстников выглядела. Там у вас в институте, поди, все разодетые. Одна моя хулиганка в старье ходит. Не хочу, чтобы ты себя чем-то хуже других чувствовала. Давай, а?

— Приезжай, Валюш. Я буду очень рада, — сдерживая потоп рвущихся слёз, соглашаюсь гундосым голосом. Не потому, что я хочу эту юбку и водолазку, вообще нет. Мне приятен сам факт, что она ходила и смотрела, выбирала для меня вещи! Сама хочет купить мне новую одежду. Переживает, что выгляжу хуже других, любит и заботится. — Я соскучилась...

— И я, котёночек. Дом опустел без тебя, — тоже всхлипывает. Это наше первое расставание на такой большой срок. — Ой дуры мы с тобой, Лизка, дуры. Развели сырость на ровном месте. Ладно, пойду, мне ещё бельё погладить нужно.

Прощаемся на драматичной ноте, договариваясь, что тётя приедет после обеда в среду. Как раз у меня занятия в час дня заканчиваются.

Дожить бы ещё до этого дня без происшествий...

[1] Кумпур – боксёрские бинты. Полоса ткани, которую боксёры и представители других спортивных единоборств используют для того, чтобы предотвратить травмы.

Глава 8

— Всё в порядке? — уточняет Егор. Мы сидим на перерыве в столовой.

Да – да, той самой злосчастной.

Тонна дурацких сообщений от Демьяна раздражает с каждой секундой всё сильнее, пока я читаю их. Листая диалог на сенсорном экране, сдерживаюсь, чтобы не швырнуть его в сторону. Видимо, по лицу понятно, что занимаюсь я чем-то не особо приятным.

Естественно, Егор не знает про жениха и условия обучения. Признаться честно, ужасно стыдно делиться унизительными подробностями. Нормальный, адекватный человек будет в шоке, услышав такой рассказик.

— Ага, — отмахиваюсь, убирая телефон в сторонку, но он начинает вибрировать от звонка. Егор вопросительно смотрит, якобы, чего не отвечаешь? — Потом сама перезвоню.

Разве я смогу поговорить с этим придурошным при свидетелях? Он меня на негативные эмоции за две секунды выводит. Отчасти я считаю именно себя виноватой в том, что Демьян захотел брака. Сама спровоцировала его словами на кухне. Нужно было как-то выкрутиться, а не угрожать. Хотя... единственным вариантом, чтобы Шведов отвязался, было переспать с ним. Не хочу этого делать, он мне противен… Да и я мечтала, что первый раз будет с тем, к кому испытываю искренние и, самое главное, взаимные чувства... Лёгкий трепет в душе, приятные мурашки от прикосновений, благоговение при виде него и всё таком духе.

Наш столик расположен у самой стены. Егор сидит спиной к окружающим, а у меня открывается прекрасный обзор снующих туда – сюда студентов с подносами в руках. Кто-то торопится успеть пообедать до начала занятия, а кто-то, как мы, коротает большой часовой перерыв.

— Почему не поехал на тренировку? — Воронцов практически каждый день уезжает в тренажёрный зал, но сегодня, судя по всему решил изменить планы.

— Захотелось остаться, — отвечает уклончиво, разминая затёкшую шею.

— Весомый аргумент, — усмехаюсь, крутя кружку с быстрорастворимым кофе в руках. Многие считают его отвратительным, но я обожаю этот вкус. Сейчас модно ходить по кофейням, пить напитки с пафосными, на мой взгляд, названиями: Латте, Фраппе, Капучино, Фраппучино и тому подобное. А я вот обычный люблю. Наверное, из-за своих вкусов покажусь кому-то странной или дикой.

— Ты же с Аней обычно обедаешь, а её сегодня нет.

— И что? — немного не улавливаю связь между отсутствием старосты и пропуском тренировки.

— Решил не оставлять тебя одну, — нехотя выдавливает. Можно подумать, что признаётся в чём-то постыдном.

С минуту