Читать книгу - "Птицы молчат по весне - Ксения Шелкова"

она захлопнула футляр и без колебаний вернула его Теодору.

— Нет, простите. Я не могу принимать от вас драгоценности, как не смогла позволить, чтобы вы платили вместо меня за комнату.

— Но разве мы не друзья? — с огорчением воскликнул он.

— Простите… Теодор Иванович, — непреклонно повторила Анна. — Это невозможно.

Он сунул футляр в карман.

— Аграфена Павловна сказала, что вы заложили все свои драгоценности. Это правда?

Анна досадливо пожала плечами.

— Даже если и так — полагаю, это только моя забота. Я не ребёнок и вполне в состоянии распоряжаться своим имуществом сама. И я не понимаю, какое дело госпоже Лялиной до моих драгоценностей, тем более — зачем обсуждать это с вами?!

Теодор внимательно наблюдал за ней — в его глазах промелькнуло восхищение.

— Вы, Анна, столь же горды, сколь красивы. Я обожаю женщин, подобных вам!

Он ловко подхватил её руку и поцеловал через перчатку кончики её пальцев; Анна не отстранилась, обрадовавшись, что разговоры о деньгах и драгоценностях прекратились. Однако вот с госпожой Лялиной стоило серьёзно потолковать.

***

На ужин «рыцарь» не остался, сославшись на дела. Перед уходом он смиренно извинился перед Анной за давешний разговор и поклялся больше не возвращаться к этой теме. Взамен он взял с Анны обещание пообедать завтра в прекрасном месте на углу Малой Морской и Гороховой.

— Я приеду за вами, Анна. В моей любимой ресторации закажу для нас отдельный кабинет, где мы сможем поговорить наедине.

Теодор поцеловал её руку и исчез. Графиня Левашёва через окно проводила взглядом санную тройку, на которой уехал «рыцарь» и повернулась к госпоже Лялиной.

— Аграфена Павловна, я попросила бы вас не обсуждать с вашим кузеном мои денежные проблемы. Его это совершенно не касается.

Лялина выглядела искренне огорчённой.

— Но, Аннушка, милая… Я ведь хотела как лучше! Теодор принял в вас настоящее участие, он расспрашивал, как и чем можно было бы вам помочь? Поверьте, он благородный человек!

— Всё это хорошо. Вот только я уже не маленькая и, представьте себе, знаю, что за всё в жизни приходится платить, — усмехнулась Анна. — Я не смогу отблагодарить вашего кузена за его помощь.

— Напрасно вы так, Анна Алексеевна, — покачала головой хозяйка. — Мне Теодор тоже помогал, просто по-дружески. Я ведь вам рассказывала!

Анна помнила её рассказы — однако всё равно ей виделось, что здесь что-то не так. Лялина пыталась представить «рыцаря» своим лучшим другом и защитником, заискивала перед ним и не знала, как угодить — а вот сам Теодор обращался с ней весьма небрежно, почти не замечал. Никакой заботы и нежности к кузине он не выказывал.

— И… он ведь нравится вам, Аннушка? Он весьма приятный и красивый мужчина; к тому же из хорошей семьи и состоятельный, — вкрадчиво проговорила Аграфена Павловна.

Анна рассмеялась в ответ.

— И что мне до этого? Уж не хотите ли вы сказать, что ваш кузен намерен на мне жениться?

Лялина на мгновение смутилась.

— Э-э-э… Откуда же мне знать?.. Это уж ваше с ним дело; однако для женщины, находящейся в трудной жизненной ситуации нет ничего более необходимого, чем поддержка сильного, умного мужчины. Мир бывает жесток к красивым женщинам, дорогая моя — поверьте, я испытала это на самой себе!

***

К ресторану они приехали около часа дня: Теодор сказал, что иногда позволяет себе заезжать сюда пообедать — ведь дома его никто не ждёт. Анна же пребывала в замешательстве: эти настойчивые ухаживания не были ей неприятны, как и сам «рыцарь» — но в любовных делах она имела столь мало опыта, что не очень-то понимала, к чему такие встречи могут привести. Ведь сама она пока не влюблена в Теодора и не готова ответить на его чувства прямо сейчас! Правда, он нравился ей — как, наверное, понравился бы любой красивый и воспитанный мужчина неискушённой в любовном искусстве девушке.

Но если он намерен предложить ей руку и сердце, если он искренне любит её — значит, можно довериться этому человеку, попросить быть ей просто защитником? Ей сейчас вовсе не до романов, и, вероятно, честнее будет об этом сказать.

Отдельный кабинет в ресторации на Гороховой был небольшим и укромным, в отдалении от общего зала, с круглым, покрытым белоснежной скатертью столом, бархатным диваном и двумя резными креслами. На поставце стояли цветы, хрустальный кувшин с легким вином. Прекрасно сервированный стол в очередной раз напомнил Анне о предыдущей жизни, и теперь она подумала, что, коль скоро графиня Левашёва умерла и несколько месяцев как похоронена — стоило как можно быстрее забыть и зачеркнуть эту самую прошлую жизнь.

Она улыбнулась Теодору. Если он собирался сделать ей предложение, она не будет отказывать наотрез: надо дать ему и себе время, познакомиться поближе, а там, быть может…

— Анна, — серьёзно заговорил «рыцарь», когда они уже покончили с едой, и лакей принёс кофей с сахарным печеньем, вазочку варенья и фрукты. — Я ужасно рад, что вы не отказались пообедать со мной! Вчера вы сказали, что не знаете, как отблагодарить…

— А сегодня уже знаю, — лукаво прервала его Анна. Она была рада, что он сам заговорил об этом. — Вот, поглядите!

Она нарочно захватила из дома свой акварельный рисунок: она работала над ним вчера вечером, а сегодня тщательно свернула и упаковала в обёрточную бумагу. Это были те самые бело-голубые розы в фарфоровой напольной вазе, перевязанные синей лентой, а в нижнем правом углу она поставила, как всегда, изящную подпись — две буквы: «А» и «К», украшенные затейливым вензелем. Анна постаралась, чтобы цветы вышли свежими и прекрасными, как наяву — и ей было отрадно видеть, что искусство рисование, бывшее едва ли не единственным её счастьем, осталось неизменным. Разве что теперь ей хотелось творить ещё больше.

Но Теодора, к её удивлению, рисунок оставил почти безучастным. Он взял его в руки, пробормотал: «Ах, благодарю вас! Божественно, просто божественно!», и отложил в сторону. На лице его ничего не отразилось; Анна же почувствовала разочарование. Она ведь хотела сделать своему кавалеру хоть что-то приятное — впрочем, возможно он совсем не любит и не понимает живописи. Тем временем «рыцарь» осторожно взял её за руку и пригласил выйти из-за стола и присесть на диван.

— Я должен сказать, что вы самая прелестная девушка из всех, что я встречал. Вы необыкновенно красивы, горды, прекрасно воспитаны. Аграфена говорила, что… Впрочем, мне нет дела до вашего прошлого, мне нет дела не до чего, кроме вас. Анна, я не могу больше сдерживаться…

Он упал на