Читать книгу - "К нам осень не придёт - Ксения Шелкова"

Вошла заплаканная Люба, поставила на столик поднос с укрепляющей микстурой, пробормотала: «принесу водички барышне». Елена заставила Анну выпить лекарство, затем они с Любой смочили Анне лоб и виски прохладной водой, уложили её и укутали. Елена посидела рядом с сестрой ещё, ожидая, пока истерика иссякнет. Заходила и мать проведать Анну, но та никак не отреагировала на её присутствие. Мать же невозмутимо забрала пустой стакан, пристально всмотрелась в падчерицу, проговорила несколько ничего не значащих слов утешения, погладила Анну по голове и исчезла.

Елена осталась с Анной до ночи. Постепенно сестра успокоилась, даже задремала. Однако уже засыпая, она обречённо, точно про себя проговорила фразу, показавшуюся Елене более чем странной.

* * *

Ночь сменилась предрассветными сумерками, за окном лил дождь. Елена вышла из комнаты Анны усталая, но сама мысль, что придётся пойти к себе и лечь, приводила её в ужас. Отчего-то было страшно, что она ни за что не заснёт, а если и заснёт, непременно будет мучиться кошмарами.

Елена зажгла свечу и решила помолиться, но и это оказалось невозможным. Из головы не шли произнесённые сквозь сон слова старшей сестры: «Ах, папенька, папенька, не успели мы договорить… Теперь вас нет, и никто мне больше не поможет». Что Анет имела в виду?!

Снаружи раздался какой-то шум, стук, недовольный голос сторожа, затем прозвучал цокот копыт по вымощенной дорожке. Ещё кто-то приехал оповестить их о смерти папеньки? «Вероятно, отцовский поверенный прислал кого-нибудь с письмом», — подумала Елена. Она поднялась с колен, уселась в кресло, накинула на плечи тёплый платок: от усталости и бессонной ночи её знобило.

В двери настойчиво застучали; кто-то из прислуги прошаркал через веранду. Елена утомлённо прикрыла глаза, не имея сил даже пошевелиться. Ну вот, сейчас придётся заново переживать уже пережитое днём: читать письма, выслушивать соболезнования, принимать скорбный вид… И тут в полутьме кто-то скользнул к ней неслышной тенью; горячий поцелуй обжёг её ледяные пальцы.

— Милая, драгоценная Елена Алексеевна! — прошептал голос, который она никогда в жизни не перепутала ни с каким-либо другим. — Я уже знаю… Я пришёл, чтобы отдать вам всё моё сочувствие, всё моё сердце! Располагайте мною, как пожелаете!

* * *

Медленно-медленно, словно во сне, Анна развернула предсмертное письмо отца, лично переданное его поверенным. Письмо было коротким.

«Моё дорогое дитя, ненаглядная моя Анет! Прости, что мы не попрощались с тобою: я просто не имел для этого душевных сил. Доктор Рихтер подтвердил, что жить мне осталось недолго. Сейчас вот пишу завещание. Как ты пожелала, я поделю моё состояние поровну между тобой и Элен, отдельно упомяну и мою супругу Катерину Фёдоровну. Видишь, я выполняю данное тебе обещание в точности.

Но одновременно я прошу и заклинаю тебя, Анет: выполни же и ты обещанное! Выходи замуж за графа Левашёва и будь достойна его старинной и знатной фамилии. Так я умру спокойным за твоё будущее, за твоих будущих детей. Сделай это для меня, моя родная, позволь порадоваться за тебя, уходя! Сейчас я представляю тебя графиней Левашёвой, хозяйкой роскошного особняка, который вы с мужем выкупите в скором времени, и сердце моё наполняется счастьем. Блистай, Анюта, и будь счастлива, ты создана для этого!

И ещё: после нашего разговора о твоей матери я не могу перестать думать о ней, слышать её голос… Все эти годы я говорил себе, что моя княжна мертва — и всё-таки, скажу тебе честно, я в это не верю. И даже твоя странная болезнь, во время которой ты утверждала, что видела её — мне представляется, это всё было не просто так. Несомненно, мою Алтын окружала какая-то тайна, которая досталась в наследство тебе. Я так и не смог разгадать её, но уверен, что ты это сделать сможешь. Отчего-то я знаю, что вы с Алтын когда-нибудь непременно встретитесь. Умоляю тебя, Анюта, скажи ей, что я помнил её и любил, до самого последнего вздоха.

Прощай же, родная, не плачь обо мне слишком много».

Анна осторожно свернула письмо и спрятала его за корсаж. Когда поверенный передал ей бумагу, она поймала на себе пристальный, сверкающий взгляд мачехи — и ей стало не по себе. Уже было известно о завещании, сёстрам сообщили, что обе являются наследницами огромного состояния, но Катерина Фёдоровна выглядела напряжённой, точно натянутая струна. Казалось, она всё время ожидала какого-то подвоха.

— Не прочтёшь ли нам вслух, Анюта, что написал в последнем письме твой несчастный отец? — хриплым голосом попросила мачеха, когда вечером, после оглашения завещания осиротевшая семья расположилась в гостиной.

Анна вздрогнула. Катерина Фёдоровна говорила будто бы спокойно, но глаза у неё сверкали, словно у голодной кошки, а тонкие, ухоженные руки судорожно сжимались.

— Там ничего особенного, маменька, — кротко ответила Анна. — Батюшка желал просто попрощаться со мной.

— Странно, — задумчиво произнесла Катерина Фёдоровна. — Ни мне, ни Элен он не написал ни словечка. Быть может, он сообщил тебе что-то такое, о чём никто из нас не ведал?

— Нет-нет, он… Он просто благословляет меня в письме и желает мне счастья.

— Тогда почему же ты не хочешь показать письмо нам? Ведь мы твоя семья, Анет, теперь ближе нас с Еленой у тебя никого не осталось.

Анна поняла, что ей до смерти не хочется показывать мачехе письмо — то ли из-за их теперь уже общего с отцом секрета, то ли потому, что Катерина Фёдоровна слишком уж навязчиво и нетактично требовала поделиться отцовским посланием.

Тем временем та приблизилась к ней вплотную и положила руку ей на плечо.

— Делать из папашиного письма тайну не слишком хорошо с твоей стороны, Анюта. Кто как не мы с Элен имеем право увидеть последние написанные им строки?!

Анна непроизвольно прижала руку к груди: ей вдруг показалось, что мачеха сейчас набросится на неё и силой отберёт письмо. Елена же с удивлением смотрела на мать.

— Отчего вы так настаиваете, маменька? — спросила она. — Если Анюта не хочет показывать письмо, на то её добрая воля. Я совершенно не хочу читать то, что было писано не ко мне. Если бы батюшка хотел что-то передать лично вам, полагаю, он бы это сделал.

— Ах, разумеется, милые мои, вы правы! — воскликнула, точно опомнившись Катерина Фёдоровна. — Простите меня! Я всё ещё никак не приду в себя после этого ужаса… Прости, Анюта! — она поспешно поцеловала падчерицу, всхлипнула и выбежала вон из комнаты.

— Ты не сердись на мамашу, Анет: она и правда почти не в себе, — проговорила Елена. — Так это всё