Читать книгу - "Гулящий. Отдана брату мужа - Иман Кальби"

чувствую себя не просто вещью или игрушкой, а личностью.

— Ди, так что ты все-таки надумала по поводу диссертации? — спрашивает Ваня, догоняя меня почти на лестнице.

Он знает мое настоящее имя, но чтобы не проколоться, называет меня вот такой его краткой формой. По документам я теперь Лидия Сергеевна Чудова…

Фамилия дурацкая, конечно…

Но пусть хоть так…

— Я собираю материал, Вань, но не знаю, как там с ребенком получится… Сам понимаешь, скоро роды… До этого ли мне будет?

Он обгоняет меня и протягивает красивый букет роз. Аромат потрясающий. Прикладываюсь и наслаждаюсь пару минут.

— Ты должна знать, что я всегда помогу. Искренне… — смотрит в глаза. И правда, искренне. Они светятся огнем и надеждой. Он верит в нас. Он верит, что я могу быть с ним. Что я захочу когда-нибудь…

А я ведь знаю ответ… Просто больно его приземлять… Перегорит, уверена.

Это не та любовь, что горит пламенем, которое уничтожает, как у нас было с Батыром. Это про другое — увлечение и окрыленность, не больше. Он молодой, успешный, амбициозный, красивый…

Мы заходим в поликлинику вместе. Чувствую на себе пристальный взгляд девочек из регистратуры — главные наши сплетницы. Киваю им и прохожу мимо так, словно бы никакого букета в моих руках не было.

Вот же разговоров будет…

Прием проходит в штатном режиме. Сегодня на удивление мало пациентов, хотя, казалось бы, должно было быть наоборот — сезон простуд и легких вирусов.

Спустя четверть часа слышу суету по кабинетам. Как раз было окно в графике. Выглядываю недоуменно наружу.

— Что случилось?

— Ой, Лидия Сергеевна! Просто сюрреализм какой-то! Там авария крупная какая-то. Взрыв по-моему! Так решили пострадавших сюда везти!

Иван Вячеславович выехал на место с бригадой скорой!

— В смысле сюда? У нас же просто медцентр, а не госпиталь!

— Так до госпиталя ближайшего ехать два часа! А там девушка вроде пострадала среди прочего беременная! Рожает! Нужно помогать! Главврачу лично позвонил Губернатор! Сказал, люди важные, да и вопрос такой… на грани закона там что-то! Я вообще это слышать не должна была и Вам, считайте, не говорила, — она опускает глаза и краснеет. — Короче, Иван Вячеславович приказал готовить палаты! Вы домой можете идти. Это он тоже передал. Сами ведь в положении. Что Вам нервы-то трепать⁈ На сегодня точно прием закрыт!

— Как я пойду? Ты что⁈ Я как раз до последнего курса при распределении думала, что пойду на гинеколога… Потом решила все-таки на общую практику. Вдруг помощь моя понадобится, я как понимаю, нашими силами будем вопросы решать с пострадавшими… У нас нет акушеров…

— До приезда подкрепления — да… — тяжело вздыхает старшая медсестра, — а когда оно приедет — тоже вопрос. Вон, какой снегопадище напоследок выпал перед весной! Все дороги занесло! У нас ведь в области как навалит — считай, отрезаны от всего мира!

Глава 24

Судьба — странная штука. Настолько странная, нас только непредсказуемая и своевольная, что иногда страшно становится…

Она все-таки решила меня с Ним свести. Только как это у нас с ним заведено, очередным образом выкорчевав из меня все пробившиеся ростки спокойствия на душе.

Я уже ведь научилась жить без него, вспоминая про нас лишь только хорошее, концентрируясь на том многом, что он мне дал — чувствам, роскошь испытать которые хотя бы раз в жизни есть далеко не у всех женщин, а сейчас… Сейчас он снова рядом.

Нет, не физически.

Хуже.

Он рядом самым моим болезненным триггером, триггером, который ломает во мне все выстраиваемое все эти месяцы спокойствие.

Девушка, которую нужно спасать — Джаннет.

Ребенок, который под угрозой после ее сильной травмы при аварии — Его.

Я знаю это. К сожалению, знаю.

А еще снегопад, словно бы нарочно посланный судьбой мне для того, чтобы свести лицом к лицу с этой самой большой болью моей жизни, лишает меня любых возможностей отступить…

Крик медбрата: «Двадцать четвертая неделя! ДТП!» — мгновенно переключает меня в режим алгоритма. Я максимально концентрируюсь на задаче, а она неизбежна… В ближайшие часы физической подмоги не ждать! Лицо Ивана бледное, но решительное. Он верит в нашу команду.

Но ни он, ни я не могли предположить, что возникнет вот такой форс-мажор…

Все эти месяцы я думала, что работа — мой щит. Пока я в белом халате, пока говорю языком протоколов и цифр — мне нечего бояться. Но когда носилки с гулом вкатываются в приемный покой, этот щит безвольно выпадает из рук.

На простыне — молодая женщина, живот высокий, напряженный. Медбрат кричит: — Двадцать четвертая неделя, ДТП, тупая травма живота!

Я подхожу ближе — и дыхание обрывается. Это она. Джаннет. Та, чья тень всегда стояла между мной и Батыром. И вот она — не соперница, не чужая, а моя пациентка. Женщина с живым ребенком внутри.

— Ди, — голос Ивана будто возвращает меня в реальность. Он смотрит серьезно, но с доверием. — Ты справишься. Здесь нет гинеколога, но я уверен в твоих способностях. Твоя компетенция, Ди. Травматология… Решать тебе.

Я киваю. Мне некогда думать о том, чьего ребенка я сейчас пытаюсь сохранить. Это мой долг.

— Кислород, две вены шестнадцатого, греть растворы, монитор! — отдаю распоряжения дрожащим голосом. Я никогда не делала этого вживую, но слишком хорошо знаю все, что нужно, как мантру. Рука автоматически подкладывает клин под правый бок — иначе матка сожмет вены, давление рухнет. Сколько раз я о таком читала, сколько научных работ изучила…

УЗИ-датчик в моих пальцах холоден, экран светится. Я ищу то, что важнее всего. Есть. Сердечко. 152 удара в минуту. Жив.

Но матка напряжена, схватки уже пошли. Угроза преждевременных родов. Я сжимаю губы, диктую:

— Бетаметазон — немедленно. Нифедипин — под контроль давления. Если частота схваток усилится — готовим магний. Перекрестная проба, коагулограмма. Узнаем резус.

Все это — привычный набор слов, алгоритм, спасательный круг. Но в груди — пожар. Я лечу женщину, которая носит ребенка от мужчины, которого люблю сама… Он знает о ее ребенке, а о моем…

Рука автоматически опускается на собственный живот.

Джаннет вжимает ногти в мою ладонь, глаза ее затуманены болью и страхом. И вдруг она всматривается в меня пристально, словно пытается вспомнить.

— Ди… Диана? — ее голос почти не слышен. — Это ты? Что ты…

Сердце замирает. Она знает. Я не могу отвернуться, я врач.

— Да, я врач. Все будет хорошо… — шепчу я, смотря ей в глаза.

Она дышит рвано, шепчет, и слова падают прямо в