Читать книгу - "Психо-Стая - Ленор Роузвуд"

полезно. Снег всё ещё валит крупными хлопьями, жирными, как перья, ловящими лунный свет, будто падающие звёзды. Но это уже не тот снежный апокалипсис, что был пару часов назад.

И тут что-то шевелится в темноте.

Я замираю, каждую мышцу сводит напряжением. А потом я его вижу.

Рыцарь.

Он стоит совершенно неподвижно примерно в двадцати метрах от входа в пещеру. В лунном свете его видно куда лучше, чем раньше. Железная маска тускло поблёскивает, а голубые щели глаз отбрасывают жутковатое сияние на снег. Механическая рука висит вдоль тела — больше не искрит и не дёргается. Те железные штыри, которые я не выдрал из него, всё ещё торчат из спины, ловя лунный свет, а цепи тянутся по снегу, как металлические змеи.

Работа Чумы держится. Чёрная кровь больше не течёт, и на её месте уже видны свежие рубцы. Чёртовски впечатляющая регенерация.

Что он делает? На луну пялится?

Я делаю шаг назад к пещере, и он поворачивает голову ко мне, издав тихий, низкий рык.

Мы смотрим друг на друга, кажется, целую вечность. Его грудь поднимается и опускается ровно, каждый выдох выпускает в морозный воздух облака пара. Сейчас, в полный рост, он кажется ещё больше, чем я помнил.

Он делает глухой шаг вперёд, снег хрустит под железными ботинками. В груди нарастает рык, вибрируя в пространстве между нами.

— Даже не думай, брат, — предупреждаю я, удерживая голос спокойным. Последнее, что нам сейчас нужно, — второй раунд. — Никому из нас это не надо.

Он слегка наклоняет голову, голубые щели глаз изучают меня.

А потом, не издав больше ни звука, разворачивается и уходит в лес.

Его походка теперь уверенная, мощная. Цепи волочатся по снегу за спиной, оставляя глубокие борозды, которые тут же засыпает свежий снег. Я смотрю ему вслед, пока он не растворяется в темноте между деревьями. Надо признать, мужик чертовски крут.

В буквальном смысле.

Интересно, увидим ли мы его снова.

Массивная фигура Рыцаря исчезает в лесной тьме. А я продолжаю смотреть ещё долго после этого, пока снег оседает на мои голые плечи.

В нём есть что-то, что не даёт мне покоя.

Не могу понять, что именно.

Может, то, как он двигался. Не как безмозглая тварь, а с целью. Будто он точно знает, куда идёт. А может, то, насколько осторожным он был с Айви, несмотря на вид сущего кошмара. Чем-то напоминает Призрака… хотя вслух я бы это ни за что не сказал.

Наверное, стоит сообщить остальным, что их новый ручной монстр свалил. Но к чёрту. Пусть поспят. Нам всем нужен отдых, да и остановить его мы всё равно не смогли бы.

К тому же Рыцарь заслужил свободу.

Как и любой из нас.

И всё же… мне не даёт покоя вопрос, куда он направляется. Какова его цель? Есть ли она вообще, или он просто бредёт на чистом инстинкте, как Призрак когда-то, до того как Айви сотворила своё волшебство?

Этому парню точно нужна омега.

Снег валит всё сильнее, уже заметая глубокие следы от его цепей. Скоро не останется ни единого признака, что он вообще был здесь. Просто ещё один призрак в ночи.

Но что-то подсказывает мне — это не последняя наша встреча.

Назовите это чуйкой.

Или тем, что я снова проецирую своё дерьмо. Не в первый раз я впрягаюсь за безнадёжное дело. Так я и оказался в этой стае придурков: увидел кучку сломанных игрушек, никому не нужных, и подумал: «Да, это мои.»

Ну и посмотрите, к чему это привело. Омега, способная укрощать чудовищ. И одичавший зверь, который умрёт за неё. Лидер, пытающийся починить сломанную систему. Кем бы, чёрт возьми, ни был Валек. И этот чертовски смазливый доктор.

Похоже, ещё один бродяга нам не нужен. И, по крайней мере, этот уходит прочь от Вриссии — в сторону относительной безопасности Райнмиха. Может, он выживет. Я, мать его, очень на это надеюсь.

— Попутного ветра, здоровяк, — бормочу я в ночь.

Пора возвращаться внутрь, пока никто не заметил, что меня нет.

Я отворачиваюсь от падающего снега и ныряю обратно в пещеру. Глазам требуется пара секунд, чтобы привыкнуть к темноте. И тут я чуть не выпрыгиваю из собственной шкуры.

Чума стоит в тени, как грёбаный призрак, и смотрит на меня. Сколько он тут уже торчит? Жуткий ублюдок.

— Чёрт, — шиплю я, прижимая ладонь к груди. Сердце колотится так, будто я десять миль пробежал. — Носи колокольчик или что-то вроде того.

— Тебе не стоило выходить одному, — бормочет он почти шёпотом. Его взгляд скользит мимо меня — туда, где за входом метёт снег. — Рыцарь?

— Ушёл. — Я пожимаю плечами, делая вид, что мне всё равно, хотя пульс всё ещё гремит в ушах. — Думаю, на запад. Похоже, твоя иголка сработала.

Чума кивает, но не выходит из тени. Тусклый свет подчёркивает его высокие скулы, делая его ещё более… нереальным. Скорее ангелом возмездия, чем обычной занозой в моей заднице.

Мой взгляд скользит туда, где спят остальные. Айви теперь свернулась у Тэйна, его огромные руки обнимают её защитным кольцом. С другой стороны к ней прижат Призрак, а Валек по-прежнему раскинулся у её ног, как злобный убийственный кот.

— Может, разбудим их? — спрашиваю я тихо.

— Нет. Пусть спят. — Чума смотрит мне прямо в глаза в темноте. — Нам нужно поговорить.

Вот дерьмо.

Я прекрасно знаю, о чём он хочет поговорить. И я к этому разговору не готов. Не здесь. Не сейчас. Может, вообще никогда.

Но он уже уходит глубже в пещеру, явно ожидая, что я пойду за ним.

А я как идиот — иду.

Когда мы отходим достаточно далеко, чтобы нас не было слышно, он разворачивается ко мне. Даже в полумраке видно напряжение в его плечах.

— Насчёт того, что произошло в клинике… — начинает он.

— Заткнись, — рычу я, но злости в голосе почти нет. Моё тело всё помнит. Как ощущались его хирургически точные руки. Как он знал, куда прикасаться. Как заставить меня…

Нет.

Туда мы не идём.

— Этого больше не повторится, — говорю я жёстко, даже когда мой предательский член дёргается от воспоминаний. — Нас просто накрыло запахом Айви, нужно было сбросить напряжение. Вот и всё.

Чума делает ещё шаг вперёд, и моя спина упирается в каменную стену. Когда, чёрт возьми, я начал отступать? Его светло-голубые глаза поблёскивают в темноте, пока он изучает меня, будто я — один из его пациентов на операционном столе.

— Это то, во что тебе нужно верить? — тихо спрашивает он. В