Читать книгу - "Барыня Друидка - Елена Шатилова"

— … в покое! — голос был возмущённый, она явно хотела поругаться.

— Как ты не поймёшь, я вынужден это сделать. Выдам её замуж и сотрём этот позор с лица нашей семьи, — процедил папаша.

— Как ты можешь, она твоя дочь⁈

— Я тебе не сказал, что она устроила на беседе с Николаем Никифоровичем. Заходил к нему намедни. И знаешь, что он мне рассказал? Твоя Екатерина угрожала убить его в первую брачную ночь.

Вот же старая вобла, рассказал-таки, да ещё и переиначил.

Светлана Юрьевна меня удивила, рассмеявшись.

— Какой позор, такое распространять о невинной девушке! Твой Николай Никифорович просто испортил воздух при ней, поэтому и выскочил как ужаленный петух. А Катя не стала его позорить. Признай, стар он для женитьбы, только народ смешить.

— Не стоит наговаривать.

— Значит, ему можно, а мне нет? Я не позволю чернить имя моей дочери! — мамаша повысила голос.

— Всё, не кипятись. В этот раз я ответственно отнёсся к кандидатуре.

— Он солдафон и ниже нас по статусу! — возмутилась Светлана Юрьевна.

— Пётр Иванович из состоятельного купеческого рода. В свои двадцать пять уже ротмистр, и, главное, дар у них одинаковый. Он хорош собой…

— Не смеши, видела я его пару лет назад… Да и не мужчине судить. И что ты о нём знаешь? Только то, что он хороший офицер!

— Екатерина не будет ни в чём нуждаться, и даром никто не упрекнёт. Я добра ей желаю. Светлана, дорогая моя, пойми… — послышались тихие перешёптывания.

Я уже хотела уйти, но разговор продолжился.

— И когда он явится с визитом? — маман тяжело вздохнула, видно, согласилась с доводами мужа.

— По приезде нас из Москвы.

Больше не было смысла слушать. Что за гадская жизнь, зависеть от родичей. Хорошо, что время есть придумать стратегию по нейтрализации очередного соискателя моей милости.

* * *

До отъезда оставалось два дня. Я была в прекрасном настроении. Сегодня наконец-то расцвела драцена. Очень необычные вышли цветочки, похожие на розовых ёжиков с длинными белыми усиками. У герани тоже цветы вобрали признаки драцены, и в центре каждого цветка был объёмный белый пушистый комочек. В грозди смотрелось очень красиво.

Я сидела в гостиной в ожидании обеда и тихо работала с фикусом. Я не хотела особо афишировать свои эксперименты, поэтому работала с текстурой листьев и ароматом. Да, фикус практически не пах, как раз это и послужило толчком к эксперименту, положительный результат будет явный.

Слегка потёрла обработанный пару дней назад лист, он отличался от других слегка матовым цветом, словно покрыт тонким слоем воска, как на яблоках. Это значило, что всё работает. Появился лёгкий травянистый аромат. Хотелось что-то типа пачули или сандала, но в этом случае придётся прибегнуть к скрещиванию.

Я по-разному воздействовала на каждую ветку, и на другой получился другой результат: листья уплотнились, но остался глянец, но не холодный и гладкий, как у стандартных листиков, а чуть вязкий. И запах другой, горьковатый. Не сказать, что приятный, но явный. И если добавить другие нотки, то может выйти что-нибудь интересное.

От анализа меня отвлёк шум, доносившийся из вестибюля. Создалось впечатление, что кто-то пришёл. Я тайком выглянула. Мужчина — гость стоял солдатиком, одет в длинную шинель, головной убор в руке. Невзрачный, небольшого роста, может, чуть выше меня и с усами, — я не люблю усатых. Как-то был один соискатель моего внимания, так условием свидания как раз было удаление усов. Не согласился, ну и послала.

Когда послышался шум с лестницы второго этажа, он судорожно стал поправлять волосы.

— Господин Горский с визитом, — объявил лакей.

— Добрый день, господа, — начал мужчина. — Простите, что внезапно с визитом. Дела требуют моего отъезда, а терзание сердца не даёт покоя. Не соизволите принять меня сейчас?

Неожиданно я поняла, что это тот самый претендент. Ну сейчас так сейчас. Я сама вышла и направилась к своим родичам, они уже дали распоряжение позвать меня и подать ещё один прибор к обеду.

К тому моменту, как я подошла, он снял верхнюю одежду, оставшись в военной форме.

— Разрешите представить Горский Пётр Иванович, моя дочь Екатерина Фёдоровна, — представил отец.

Молодой мужчина широко улыбнулся, я даже представила его без усов, довольно приятная внешность, но не более. Я уже хотела дать ему возможность поговорить, ведь так принято, но тут меня настиг запах. Пахло какой-то мокрой псиной, видно, одежда согрелась в доме и начала источать запах. Я не смогла сдержаться и скривилась.

— Нет, — помотала головой, так сильно было отрицание. Если он пришёл на знакомство с вонью, то что будет, когда он после службы придёт домой.

— Что? — офицер растерялся.

— Вы же для беседы со мной прибыли? Смысла не сижу. Будь вы хоть графом при генеральских погонах. Мой ответ нет, я повернулась и пошла наверх.

— Екатерина, объяснись! — не выдержал Фёдор Александрович.

Я же даже шаг не сбавила. Понимаю, некрасиво поступила, но что сделано, то сделано.

Зашла в комнату и села в ожидании родичей.

Они явились спустя минут пятнадцать, видно, проводили солдатика.

— Я требую объяснений! — в комнату влетел папаша.

— А что объяснять? Он воняет как скунс! Вы хотели, чтобы я, переборов тошноту, сидела рядом, да ещё при этом обедала⁈ И это, хочу уточнить, всю жизнь, которую вы мне с ним определили. Кто он, сын какого-нибудь разорившегося графа? Или скорей всего барона, которому не терпится хоть кого-то заполучить и желательно с приданным. А нет, у него скотский дар! Он же кавалерист! — высказала как озарение.

Фёдор Александрович был готов взорваться.

— Ты не смела так поступать! Ты должна была соблюсти рамки приличия! Какой позор! — вопил папаша.

Что удивительно, но в глазах Светланы Юрьевны я видела понимание, она поддерживала меня как женщина.

— Из-за спорного дара, вы, Фёдор Александрович, готовы сбагрить меня с глаз долой первому встречному. Я лучше уйду из дома и буду жить одна, чем с этими… субъектами, что вы мне подсовываете. Вы себя позорите, а не я!

Маманя стояла белее мела, а отец, напротив покрылся красными пятнами. Я же старалась стоять прямо, но хотелось втянуть шею и вообще убежать, Катя-квашня внутри меня так вообще уже хныкала.

— Потрудись не попадаться мне на глаза, — прошипел он и вышел из комнаты.

—