Читать книгу - "Приручая Серафину - Джиджи Стикс"

— Хочешь попробовать поверх одежды? — спрашивает он, и я киваю, не в силах найти слова. Давным-давно никто не спрашивал моего разрешения, чтобы прикоснуться ко мне.

Он подносит зажим к моему соску мучительно медленным движением. Металлические «челюсти» раскрываются, и он замирает.

— Сделай это, — говорю я.

Зажим смыкается на соске, и волна ощущений проносится между ног. Все настолько остро, что мне приходится вцепиться в край полки, чтобы не потерять равновесие, и зажмурить глаза.

— Тебе нравится? — спрашивает Лерой.

Давление почти переходит в боль, горло сжимается, как и мышцы внутри. Самсон и Грегор использовали боль, чтобы контролировать меня, пока я не научилась ее отключать. Но сейчас я не понимаю, почему от этого возбуждение только нарастает.

— Серафина? — голос Лероя вырывает меня из мыслей.

— Неплохо, — выдыхаю я, сбивчиво дыша.

— Посмотри на меня.

Мои веки дрожат, и я открываю глаза.

В радужках Лероя темно-коричневое кольцо, зрачки расширены, челюсть напряжена. Его взгляд такой насыщенный, такой пронзительный, что горячая волна проносится по венам, и пульсация между ног усиливается.

— Это больше, чем просто «неплохо», да? — спрашивает он, его голос — низкое рычание.

— Да, — шепчу я, чувствуя, как пересохло в горле.

Он снимает зажим, оставляя сосок чувствительным, пульсирующим, и жаждущим продолжения. Его взгляд не отрывается от моего, пока он бросает зажим в корзину и ведет меня к следующей стойке.

Следуя за ним на подгибающихся ногах, я прижимаюсь к его боку, чувствуя себя живой, впервые за последние пять лет.

Когда была в том подвале, я часто представляла, как кто-то ворвется туда и освободит меня. Сказка была легче, чем реальность, но я не верила в рыцарей в сияющих доспехах. Это была всего лишь глупая фантазия.

В моих мечтах таинственный спаситель уничтожал моих врагов, исцелял мои раны и возвращал мне Габриэля. И мы все жили долго и счастливо в замке с собственным шоколадным фонтаном. Но я никогда не представляла, что этот спаситель заставит меня получать удовольствие от секса… или подарит мне оргазм.

Я рада, что пощадила Лероя.

По крайней мере — пока.

ГЛАВА 13

ЛЕРОЙ

Серафина — уже не та женщина, которую я вытащил из подвала. Ее глаза сияют от возбуждения при виде игрушек, и она даже с радостью принимает помощь рыжеволосой продавщицы. Я отхожу в сторону, наблюдая, как они смеются и обсуждают товары, и с трудом верю, что эта же женщина буквально недавно вонзила канцелярский нож в Монику только за то, что та подошла слишком близко.

Высокая продавщица кладет руку Серафине на плечо, и та даже не вздрагивает. Напротив, ее улыбка ярче солнца. Похоже, она заворожена познаниями этой женщины в теме бондажа и кинков.

Серафина переменчива — она не похожа ни на одну женщину, которую я когда-либо знал.

Следующие полчаса я прислоняюсь к пустому участку стены, переписываясь с Мико и моими кузенами, Бенито и Чезаре.

Мико ковыряется в жестких дисках, пытаясь найти информацию, которая поможет вытащить Романа с коридора смертников. Чезаре уверен, что Капелло держал на крючке окружного прокурора, который вел дело об убийстве, но я хочу, чтобы Мико копал шире. У Капелло наверняка был компромат на политиков, судей, даже на начальника полиции. Осталось только его найти.

Со стороны витрин доносится смех, я отрываю взгляд от телефона.

Серафина вытягивает руку, а продавщица ведет по ее коже концами маленькой плети.

Вид двух красивых женщин, играющих вместе, должен бы возбуждать. Но в животе вспыхивает волна собственничества.

Если кто и будет дразнить Серафину, даже в шутку, то только я.

Я отталкиваюсь от стены, прячу телефон в карман и направляюсь к стойке с плетками и хлыстами.

Серафина поворачивается ко мне, глаза сияют.

— А можно взять вот эту?

Я хватаю ее за руку и притягиваю ближе, не отрывая взгляда.

— Все, что захочешь, ангел.

Щеки ее заливает нежный румянец. Она склоняет голову и смотрит на меня из-под ресниц, и мое сердце пропускает удар. Этот взгляд такой застенчивый, такой невинный, почти заставляет забыть, что она дикарка-убийца… пока я не замечаю крошечные капельки крови Моники на ее пальцах.

Я должен напоминать себе, что она под запретом.

Серафина уже достаточно натерпелась и ей совсем не нужно снова связываться с убийцей. Особенно с тем, кого тоже обучал Антон.

Антон извратил и сломал неопытную юную девочку, превратив стресс в привычку убивать.

Укротить Серафину будет куда сложнее, чем просто приютить Мико. В ней есть тьма, что откликается на мою собственную, не говоря уже о влечении, о котором не просил. Мне нравятся высокие, раскрепощенные брюнетки, не привязывающиеся ни к кому. А не крошечные, ангельские блондинки.

Когда она научится контролировать свои убийственные инстинкты и воссоединится с братом — я не собираюсь ее удерживать.

— Что-нибудь еще? — спрашиваю, указывая на переполненную корзину.

Она бросается к книжной полке, вытаскивает раскраску, блокнот в розовом меху и упаковку фломастеров.

— Пошли домой.

Дом.

Она провела со мной меньше двух суток, а уже считает мою квартиру своей.

Мой член дергается от воспоминания о ее смертоносном «пробуждении».

Серафина — первая женщина, которая не шарахается от того, чем я зарабатываю на жизнь. Не то чтобы это имело значение, я не ищу романтических привязанностей.

После того как мы покупаем две корзины товаров, я отвожу ее в универмаг, чтобы подобрать одежду по размеру.

Меня не удивляет, что она выбирает только вещи в оттенках нежно-голубого и розового, но удивляет другое — она берет исключительно домашнюю одежду. Наверное, ей до смерти надоели те милые платьица, которые были частью ее прежней работы.

К моменту возвращения квартира снова идеально чистая, в воздухе только легкий запах хлорки.

Заслуга Дона и его бригады по зачистке.

Мы разгружаем пакеты на обеденном столе, и Серафина не теряет ни секунды, чтобы снова заговорить о тренировке.

— Мы будем использовать игрушки? — спрашивает она, глаза сверкают.

— Ты пока не сделала ничего, за что могла бы получить награду или наказание, — отвечаю я.

Ее брови сдвигаются.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сама просила помочь тебе обуздать свои порывы, — говорю я. — Мне нужно понять, что творилось у тебя в голове, когда ты убила Билли Блю.

Ее черты темнеют, и вся радость в мгновение исчезает, оставляя только холод и мрачность.

— Ничего.

Я жду, надеясь на