Читать книгу - "Останься в прошлом - Анастасия Ридд"

тот момент я и подумать не могла, что именно Вяземский сможет растоптать меня и мое сердце, причинить такую боль, от которой не знаешь, куда скрыться, потому что буквально задыхаешься от своих чувств.

— Мы можем поговорить? — в оглушающей тишине голос Дениса кажется неуместным, чужим.

— Нет, — отрезаю.

— Лара, это важно, — тихо говорит он, заставляя меня поднять глаза.

— Ты меня уже унизил перед человеком, который… Впрочем неважно. Что тебе еще нужно? — вздернув подбородок, смотрю на него без тени волнения. В груди по-прежнему все сдавливает от невысказанности.

— Я хочу поговорить и извиниться.

Слова Вяземского звучат неожиданно, и мне на мгновение кажется, будто я ослышалась. Но испытующий взгляд мужчины говорит о том, что все было услышано верно. Но мне не нужны его извинения, как и разговоры. Теперь в них нет никакого смысла.

— Мой ответ не изменился, — отрезаю я, а Вяземский вдруг нажимает на кнопку, останавливая кабину между вторым и третьи этажом.

— Я понимаю, что обидел тебя. Мне нет оправдания, — продолжает Денис. — С Олегом я тоже…

— Я не стану с тобой разговаривать, — перебиваю я. — А знаешь, почему?

— Лара, пожалуйста…

— Ни один мужчина, если он таковым себя считает, не имеет права так обращаться с женщиной, какой бы крупной ни была ссора, — выпаливаю на одном дыхании.

Его лицо искажается от сказанной мной фразы. Разумеется, Вяземский помнит, когда и при каких обстоятельствах он мне ее сказал. Я намеренно бью по больному его же словами. Мне хочется задеть, пробудить в нем хоть какие-то эмоции, указать на то, каким Денис был тогда, и в кого он превратился сейчас.

— Ты права, Лара, — твердо говорит мужчина. — Я поддался эмоциям, но это не оправдание. Нет такого оправдания, которое могло бы успокоить твою ненависть в отношении меня. И в этом виноват только я один.

Но я его не ненавижу. В этом-то и вся проблема. Просто не могу этого сделать, особенно когда смотрю на свою дочь. Только благодаря нашей связи я ощутила, что значит быть по-настоящему счастливой.

— Я знаю, что это не ты подставила меня, — желваки на его скулах вздуваются, а губы сжимаются в тонкую линию.

— Поздновато, не находишь? — резко бросаю я. — Приведи кабину в движение. Мне пора.

— Я понимаю, что натворил. Осознаю. И до конца жизни буду вымаливать у тебя прощение, пока ты не простишь, — серьезно говорит он. — А пока нужно время, чтобы все это переварить.

Он нажимает на кнопку. Кабина дергается и снова начинает движение вниз. В горле стоит ком, и слёзы уже готовятся показаться на глазах, но я продолжаю держать себя в руках. Он не заслуживает ни единой слезинки. Двери лифта распахиваются, и я первой делаю шаг к выходу. Не могу так уйти, слишком много эмоций, слишком много боли… Слишком много слишком.

— Иди к черту, Вяземский! Ты разрушил мою жизнь тогда, и, похоже, хочешь сделать это сейчас! — в сердцах выкрикиваю я. — Но я тебе не позволю это сделать. Заруби себе на носу! Ты больше никогда не причинишь мне боль.

Я оказываюсь на улице раньше Дениса, искренне надеясь, что у Вяземского хватит ума не догонять и избавить меня от его присутствия. Не разбирая дороги, я просто иду. Нужно убраться отсюда как можно скорее.

На той стороне улицы я замечаю сквер. То, что нужно. Перехожу оживленную дорогу и, добравшись до места, даю себе передышку. Сажусь на лавочку, не имея возможности остановить слезы, которые уже катятся ручьем, превращаясь в рыдания. Я думала, что остыла, все забыла, вычеркнула из памяти и из жизни, но Денис будто снова взял лезвие и провел по старым ранам, намеренно обнажив их. Четыре с половиной года мне пришлось собирать себя по частям, на этот раз я не могу позволить себе расклеиться.

Глава 11

Денис

Я смотрю вслед удаляющейся женской фигуре и едва сдерживаю порыв ее догнать. Сказать мне больше нечего, разве что вымаливать ее прощение, ползая в ногах. Петрович прав, я наломал дров и не просто наломал, я унизил человека, который не сделал ничего плохого. Мной овладела слепая ярость, которая мешала мыслить здраво в тот момент, а ограниченность во времени только усугубила положение.

— Что это, Петрович? — я тычу в папку.

— Денис, это как раз то, о чем я говорил, — мрачно произносит Сергей. — Где твоя выдержка?

— Ее не осталось, — резко бросаю я.

— Так ты никогда не решишь свои проблемы, — смело заявляет помощник, и я знаю, что он прав.

— Как так вышло, объясни, — я указываю на заключение эксперта.

— Олег был крысой, — поясняет он. — Не просто так он уволился, Денис. Почти сразу, как тебя взяли.

— Он переехал с женой поближе к морю. Олег говорил, что у нее какая-то болезнь, и врач настоятельно рекомендовал ей какое-то время пожить у моря. А настоящая причина, оказывается, была в другом.

— Да, никто его не заподозрил.

— Петрович, почему ты решил проверить эту запись? Прошло ведь столько лет.

— Что-то в этой девушке меня зацепило. Несмотря на очевидные факты не хотелось верить в ее предательство, Денис.

Ничего не отвечаю. Мои ощущения были такими же, но я быстро их подавил. Некогда было разбираться, нужно было решать, как выбраться на свободу. Но итог оказался весьма плачевным, черт подери! Меня посадили, а женщина, которая несмотря ни на что так и осталась глубоко в сердце, возненавидела. На ее месте я бы испытывал те же эмоции.

— Я разрушил ее жизнь, Петрович, — я сажусь на кожаный диван и, запрокинув голову на спинку, прикрываю глаза.

— Это так, — тяжело выдыхает мужчина. — Все эти годы я знал, чем она занимается, как живет. Я не следил за ней намерено, только в первые полгода, хотел найти что-то на нее. Надеялся докопаться до правды. Она развелась с бывшем мужем и больше ни разу не встречалась с ним.

— А ребенок? Ты знал, что ребенок мой.

— Нет, Денис, я не копал так глубоко, — он отрицательно качает головой. — Я наблюдал за ней, скорее, как отец следит за своей дочерью, Денис.

— Я не знаю, что сказать.

Я выхожу на улицу