Читать книгу - "Во власти греха 2 - Ния Экс"

— Соня, — он взял моё лицо в ладони. — Я люблю тебя. Я ждал тебя четыре года. Я перевёлся на твой факультет, завалил сессию, чтобы быть рядом. Я терпел, когда ты ненавидела меня, когда ты смотрела сквозь меня, когда ты целовалась с этим своим, прости господи, блять. Я не спал ночами, думая о тебе. И после всего этого, ты думаешь, я пойду и найду какую-то другую? Прямо сейчас, когда ты почти моя девушка?

— Почти? — переспросила я.

— Ты пока не сказала «да», — Демьян улыбнулся, и в его улыбке появилась та самая наглая, обаятельная чертовщина, от которой у меня подкашивались колени и замирало дыхание. Он повел плечом, передразнивая. — Так что давай. Скажи всё, что думаешь. И пойдём знакомиться с твоим отцом, пока он там не застрелился от ожидания.

— Демьян, он военный. У него ведь реально оружие есть. И застрелить он может только тебя, тем более после твоего эффектного появления!

— Я знаю, — балагур взял букет, артистично вдыхая аромат лилий, и вино. — Поэтому я пришёл с дарами. Может, повезет, и смилуется твой папаша. Уж маму твою я точно очарую.

Я смотрела на на его растрёпанные волосы, на рубашку, которая была явно дорогой, но почему-то мятая — видимо, пока он лез по трубе, помялась, или наспех надевал и не гладил. На его мощные жилистые руки, которые слегка дрожали. Он нервничал. Мой наглый, самоуверенный Демьян нервничал перед знакомством с моим отцом.

— Ты боишься? — спросила я.

— Безумно, — признался зеленоглазый. — Но херушки! Я не покажу виду.

— Тогда пошли, — я взяла его за руку. — Но если отец начнёт стрелять — я за маму спрячусь.

Греховный усмехнулся, и мы вышли в коридор.

На кухне отец сидел во главе стола. Мать хлопотала у плиты, делая вид, что очень занята, но я видела, как она косится на дверь. На столе уже стояли тарелки, салатница, хлебница и почему-то бутылка водки. Отец, видимо, решил, что встреча серьёзная, предстоит конкретный разговор.

— Проходите, — сказал отец, когда мы вошли. — Садитесь.

Демьян поставил вино на стол, протянул букет матери. Мама взяла, с удовольствием понюхала, и на её лице появилась заинтересованная его расположением мягкая и снисходительная улыбка.

— Какие красивые, — сказала она. — Спасибо, Демьян. А вы, я смотрю, смелый парень. Через окно залезли.

— Извините, Ольга Олеговна, — он виновато опустил голову. — Домофон не работал.

— Да знаю я, — махнула рукой мама. — Он у нас уже неделю сломан. Ждём, когда управляющая компания починит. А вы не боялись? Третий этаж всё-таки. Не поранились?

— Я спортом занимаюсь, — Демьян пожал плечами. — Смешанными единоборствами… Турниры по жиму лёжа. И по скалолазанию иногда.

— Скалолазанию? — отец поднял бровь.

— Ну, это я так, для полноты картины, — поправился Демьян. — На самом деле просто по водосточной трубе. Она там крепкая, я проверил.

Я закатила глаза. Мать прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Отец сидел с каменным лицом, но я видела, как уголок его губ невольно дёргается.

— Садитесь, — повторил папа, и мы синхронно сели, затаив дыхание.

Демьян оказался рядом со мной, отец — напротив. Мать села сбоку, чтобы лучше видеть всё действо.

— Ну, рассказывайте, — Сергей Хорошев сложил руки на столе. — Кто Вы, откуда, чем занимаетесь, какие намерения.

— Папа, — начала я, — можно помягче…

— Нет, — отрезал отец. — Я хочу знать, кто настойчиво и упорно лезет в окно к моей дочери.

Демьян выпрямился. Я видела, как он сжал кулаки под столом, но голос его был спокойным.

— Меня зовут Демьян Русланович Греховный. Для Вас могу быть просто Дёмой, как угодно. Мне двадцать пять лет. Я учусь на журфаке, на четвёртом курсе. Работаю тренером в фитнес-клубе. Есть своя квартира в Москве-Сити. Не курю, не пью, ну, почти, — он кивнул на вино. — Намерения серьёзные. И самое главное, я очень-очень сильно люблю вашу дочь.

Отец смотрел на него не моргая. Демьян не отводил взгляда.

— Греховный, — отец произнёс фамилию, как будто пробовал её на вкус. — Не тот ли вы, который… подкалывал Соню всё это время?

— Тот, Сергей Савельевич, вы правы, — Демьян кивнул. — Я был дураком. Боялся признаться, что эта прекрасная девушка мне нравится. И вместо того, чтобы подойти и нормально признаться, я дразнил её, как пятиклассник. Это было глупо, признаю. И я прошу прощения. Перед вами. И перед ней.

Я смотрела на него. Демьян говорил правду. Я чувствовала всем нутром, и невольно застыла, разглядывая широту его плеч, и мощную шею с выпуклой жилой под черным слоем татуированных орнаментов.

— И вы думаете, что после всего этого, — отец повысил голос, — я доверю вам свою единственную дочь?

— Я не прошу доверия с бухты-барахты, — Демьян покачал головой. — Я прошу дать шанс. Доказать, что именно я могу сделать её счастливой.

— А если не сможете?

— Тогда я сам уйду, — он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела серьезность. Зрачки расширились. — Если я увижу, что она несчастна из-за меня. Я и сам не держусь за тех, кто без меня счастливее. Будем честны.

Тишина повисла над кухней. Мать перестала крутить в руках салфетку. Отец смотрел на Демьяна, и я не знала, что он думает.

— Водку будешь, зятек? — спросил отец неожиданно.

Демьян растерялся.

— Эм… если вы наливаете, то да.

Отец налил две стопки. Одну подвинул Демьяну. Вторую взял себе.

— За знакомство!

— За знакомство, — скромно ответил Демьян.

Они выпили. Отец крякнул, Демьян поморщился, но не показал виду, повернув голову в сторону.

— А теперь, — отец поставил стопку на стол, — рассказывайте всё по порядку. Как вы познакомились, что между вами было, и почему моя дочь ходила последние дни как в воду опущенная.

Я открыла рот, чтобы вмешаться, но Демьян сжал мою руку под столом.

— Я расскажу, — сказал он. — Всё. Как есть.

И он начал рассказывать. Про лагерь, где я была пигалицей с косичками, а он — вожатым. Про то, как не узнала его в универе. Про то, как Греховный перевёлся на наш факультет, чтобы быть рядом. Про то, как дразнил меня, потому что боялся признаться. И про то, что случилось позже.

Про колготки не голове он, конечно, умолчал, и слава богу. Про ночные визиты — тоже. Но Демьян говорил так искренне, так открыто, что даже отец смягчился.

— И ты заявляешь, что любишь мою Сонечку? — спросил отец, угрожая маринованным огурчиком, когда Демьян закончил.

— Больше жизни, — ответил Демьян.

— А она тебя?

Они оба посмотрели на меня. Я чувствовала, как горят щёки.

— Я… — начала я.

— Она стесняется, — сказал Демьян. — Но я знаю. Она меня