Читать книгу - "Освобожденный - Харпер Слоан"

пробирается между всякими штуками, пока не добирается до моих девочек.

Медсестра смотрит на нас и снова улыбается. Я задерживаю дыхание, когда она берёт мой плащ и накрывает им стеклянную коробку моих девочек. Она снова улыбается, машет и показывает мне большой палец вверх.

Я смотрю на папочку. Его лицо снова смешное, но на этот раз глаза у него мокрые. Ничего, я никому не расскажу, что он плакал. Я снова улыбаюсь, потому что теперь знаю — всё будет просто идеально.

Глава 15

Мелисса

Тихое пение вырывает меня из сна — этот прекрасный, глубокий баритон, который я слышала в своих грёзах, казалось, целую вечность. Чувство любви сочится из каждого слова, мгновенно согревая мою душу и успокаивая ум.

Мне требуется несколько минут, чтобы понять, где я и почему слышу, как мой муж поёт мне о готовности пройти на край земли, и от этого я чувствую его любовь. Почему мои веки будто весят по сто фунтов каждое, тело вяло откликается на команды, и почти каждый дюйм гудит от боли.

Я смутно помню, как открывала глаза раньше и видела Грега в больничной палате. Всё расплывчато, но я помню его, Коэна и Мэддокса, стоящих прямо в дверях… а потом ничего.

В те минуты я с ледяной ясностью заметила одну вещь. Я не чувствовала своих малышек. Давление и тупая боль, к которым я привыкла за время беременности, перекатывания их тел, тычки и пинки — всё исчезло. Я чувствую, как паника начинает нарастать, понимая, что что-то серьёзно не так, раз моих детей нет здесь.

О, Боже!

Крошечными вспышками, как проектор, показывающий слайды моих последних мгновений в сознании, я вспоминаю.

Коэна, который остался самим собой, заставляя меня смеяться своей непосредственностью и нестандартным ходом мыслей. Поднимаю взгляд в зеркало, чтобы встретиться с его улыбающимися глазами. Еду на зелёный свет и этот ужасный звук гудков и сталкивающегося металла. Крики моего мальчика и его рыдающий голос, говорящий, что он любит меня.

А потом всё поглотила тьма.

Коэн! Мой милый мальчик! Где мой милый мальчик?

О, Боже… мои девочки. Им ещё рано появляться на свет. И нужно больше времени!

Рёбра горят, когда паника нарастает. Я слышу, как учащается писк аппаратов, и то пение, что звучало ранее, резко обрывается.

Затем я чувствую его.

Его руки держат мою голову между ладонями, его тёплое дыхание обволакивает лицо, когда он говорит, мгновенно успокаивая меня.

— Красавица, моя сладкая Красавица, успокойся. Всё будет хорошо. Всё и все… Вы все в безопасности, любовь моя. — Его губы на секунду прижимаются к моим, прежде чем он отстраняется.

Я пытаюсь открыть глаза, но они горят. Пытаюсь заговорить, но горло будто набито песком и стеклом. Пытаюсь пошевелить рукой, но она беспомощно падает.

— Тсс. Дай медсестре осмотреть тебя, я буду прямо здесь, — слышу я голос Грега издалека, успокаивающий, но полный эмоций.

Я замедляю дыхание и пытаюсь успокоить тело. Он сказал, что все в порядке. Если бы что-то случилось с нашими детьми, муж сказал бы мне об этом.

Но где они?

Вокруг меня продолжается движение. Моё тело прощупывают и переворачивают. Я болезненно отвечаю на все её вопросы и пытаюсь сохранять спокойствие, пока снова не чувствую прикосновение рук мужа на своей коже.

Он нужен мне.

Нужно его прикосновение. И его любовь.

Кажется, проходит целая вечность, но, вероятно, всего минут десять, прежде чем мне дают несколько глотков воды и укладывают в более удобное положение. Зрение всё ещё расплывчато, но я вижу его. Как только мне удается рассмотреть его лицо, это идеально красивое лицо, которое я так люблю, чувствую, как рыдание вырывается наружу. Это больно — о, это больнее, чем я могла вообразить. Не только рёбра кричат от боли, но и низ живота, мышцы кажутся напряженными и натянутыми.

Я вижу его улыбку, и даже со слезами, бесшумно катящимися по его лицу, эта улыбка не меркнет. Видно, что он не спал — глаза усталые, красные и опухшие. Одежда мятая и в пятнах. Он выглядит… ужасно, и это самое потрясающее зрелище, которое я когда-либо видела.

— Ты выглядишь как дерьмо, — хриплю я, улыбаясь ему, пока он подходит к моей кровати.

Он смеётся, хотя звучит это больше как рыдание.

— Ты так думаешь?

— Разве твоя жена не гладит тебе одежду? — пытаюсь я пошутить.

Его слёзы прекращаются, и страх покидает глаза.

— Нет, я больше нравлюсь ей голым.

Медсестра, о присутствии которой я не подозревала, фыркает с того места, где она стоит, внося данные в компьютер на стене.

— Повезло той женщине, твоей жене, — шепчу я, голос всё ещё болезненно хриплый, но я чувствую, как растёт моя улыбка, когда он наклоняется и приближает своё лицо к моему.

— Думаю, это мне повезло, моя прекрасная жена. — Его губы снова сокращают дистанцию, прижимаясь к моим и осыпая любящими поцелуями мои губы и лицо.

Он не пытается углубить поцелуй. Просто продолжает осыпать моё лицо своей любовью.

Когда отстраняется, он большими пальцами смахивает мои слёзы. Я снова пытаюсь пошевелить рукой, но отвожу взгляд, почувствовав твёрдую тяжесть на ней. Я вижу гипс всего за секунды до того, как замечаю свой явно пустой живот.

И я снова там, где была несколько минут назад.

— О, Боже! Грег… Коэн и дети! — моя паника снова нарастает.

— Эй… Мелисса, успокойся. Пожалуйста. Тебе не нужно так волноваться. Они в порядке. Обещаю. Коэн с Акселем и Иззи. Он вернётся, как только утром начнутся часы посещений. Для него слишком поздно оставаться, поэтому они увезли его домой поспать. Девочки, обе… они в порядке и близко, в отделении интенсивной терапии новорождённых.

Требуется несколько секунд, чтобы его слова просочились сквозь туман моей паники, но когда это происходит, я падаю обратно на матрас и подушку и рыдаю.

Слёзы льются ручьём. Я задыхаюсь, отчего резкая боль пронзает рёбра и живот. И сквозь всё это Грег продолжает шептать слова любви и утешения.

Мои дети живы. Всё будет хорошо.

Мой муж обнимает меня, вливая каждую унцию своей силы в моё тело, целуя мой лоб и тихо шепча на ухо. Мой сын не пострадал и находится под опекой людей, которым мы доверяем. А мои дочери здесь, в безопасности и живы!

— Мне нужно увидеть их, Грег. Мне нужно увидеть наших детей! — не знаю, понимает ли он меня, но он кивает и обещает, что, как только врачи разрешат, он отведёт меня к нашим девочкам.

— Ты