Читать книгу - "Ужасный - Грир Риверс"

смотрит на меня с подозрением, прежде чем дерзкая улыбка растягивает его губы.

— Талия, да? Решила показать зубы на одном из последних шоу сезона? Что ж, думаю, мне нравится, когда ты даешь сдачи.

Он теребит воротник своей белой льняной рубашки, и его взгляд становится теплее. Мои собственные глаза расширяются, когда он пытается снять рубашку.

— Ч-что ты делаешь? По крайней мере, позволь мне уйти первой.

Мне было бы все равно на других актеров. В процессе работы художники по костюмам стараются обеспечить каждому артисту необходимую приватность. Однако в моменты стремительной смены декораций, когда время становится роскошью, случаются неизбежные казусы и лёгкие шалости, превращающие строгий рабочий процесс в непринуждённое действо с долей игривости и веселья. Впрочем, Перси не нуждается в моей помощи. Он просто пытается поставить меня в неловкое положение, и я ненавижу, что это работает.

Я отступаю, но он делает шаг вперед, становясь между мной и моим единственным выходом. Его ухмылка и сокращающееся расстояние между нами заставляют ужин в желудке наливаться свинцом. У нас здесь не так много места, и, прежде чем я успеваю опомниться, мои бедра ударяются о маленький швейный столик. Однако Перси не останавливается. Он стройнее меня, но выше и мускулистее. Чем ближе он подходит, тем сильнее я чувствую запах алкоголя в его дыхании. У меня перехватывает дыхание, когда он накручивает один из моих локонов на палец.

— Что случилось, Тэлли? Не можешь смириться с тем, что мужчина раздевается перед тобой? Когда становится ближе к тебе?

— Н-ничего не случилось. Просто я тебе не нужна.

— О, я не думаю, что это правда. — Он упирается своим возбужденным членом в мои бедра.

От вспышек паники у меня на лбу выступает пот. Я вслепую шарю рукой позади себя, дыхание становится учащенным. Запах алкоголя от этого слова становится сильнее, и я знаю, что мои воспоминания начали просачиваться в настоящее, завладевая моим телом и обонянием, делая все только хуже.

Я иду на риск и бросаю взгляд на дверь. Она приоткрыта, так что вряд ли кто-нибудь войдет, если я не закричу. Я умоляю свои ноги пошевелиться, руки ударить его, рот закричать. Сопротивляйся, двигайся, убегай, что угодно. Но я парализована.

Совсем как тогда.

Меня каждый раз накачивали наркотиками вплоть до той ночи, когда я сбежала. Все мои тренировки, моя ненависть, мои планы сводились к тому, что я думала, что смогу надрать задницу, если подобный момент повторится. Но вот я здесь, снова жертва.

Нет.

На хуй. Это.

— Оставь меня в покое, Перси, — шиплю я.

Выдвигая всю свою храбрость на передний план своего разума, я заставляю дрожащие пальцы пошарить вокруг в поисках любого предмета, который я могу схватить за спиной.

Он игнорирует меня и снова дергает за волосы. Я шлепаю его по руке, но он притягивает меня ближе за локоны.

— Да ладно тебе, Тэлли. Не изображай недотрогу.

Я хватаю его за запястье и нажимаю на чувствительное место, которому меня научил один из моих тренеров по самообороне. Он с проклятием отпускает мои волосы, и я, наконец, заставляю свое тело двигаться. Я смещаюсь в сторону двери, готовая бежать, если понадобится.

— Это не игра в недотрогу, если я просто не заинтересована, Перси. Я тебе сто раз говорила. Позволь мне делать свою работу и просто оставь меня в покое.

— Нет. Ты неделями играла в игры разума. Если бы тебе это действительно не нравилось, ты бы уже сказала директору. Ты должна быть благодарна, что я интересуюсь тобой даже с этим ужасным шрамом.

Он тянется ко мне, и я отступаю, готовая убежать.

— Перси, нет. Прекрати...

— Не надо так драматизировать, черт возьми...

Его взгляд устремляется мимо меня, как раз в тот момент, когда большая рука обхватывает мою. Я инстинктивно сжимаю ее, когда он быстро оттаскивает от преследующего меня извращенца. Мой спаситель едва помещается в этой маленькой раздевалке, и он загораживает мне обзор. Все еще держа его за руку, я оглядываю его крупную фигуру и двигаюсь вместе с ним, когда он делает шаг вперед и тростью прижимает Перси к стене.

Грубое рычание Сева поражает меня прямо в самое сердце.

— Она сказала...оставить. Ее. В покое.

Сцена 8

ОН — ЕЁ ЩИТ

Север

— С

ев, ч-что ты здесь делаешь? — задыхающийся шепот Тэлли заставляет мой член дергаться. Я игнорирую его и сосредотачиваюсь на ярости, наполняющей мои вены. Бритва в кармане горит от желания пустить ее в ход против ублюдка, который посмел к ней прикоснуться, но пока сойдет и моя трость.

— О-отпусти меня, чувак. Черт, я и не знал, что у нее есть парень.

Я не поправляю его, и радость согревает мою грудь, когда Тэлли тоже этого не делает.

— Сколько раз он прикасался к тебе после того, как ты сказала «нет», Тэлли?

Она фыркает.

— Слишком много раз.

— Один раз — это уже слишком много. Скажи мне, сколько раз ты действительно думаешь, что это было так, но не дай ему услышать. У меня есть теория.

— Почему? Что ты собираешься делать?

Позади себя я сжимаю ее руку. Снаружи я в ярости, но внутри я также радуюсь, что она до сих пор не отстранилась от меня. Ярость и страстное желание — пьянящий коктейль, бурлящий во мне.

— Просто назови мне примерное количество, dolcezza (прим. пер. с итал.: Сладость). От этого зависит его жизнь. Если ты мне не ответишь, я все равно уберу его прямо здесь.

Для пущей убедительности я прижимаю трость к его горлу, заставляя его взвизгнуть. Она не умоляет меня отпустить его. Вместо этого она делает паузу.

То ли она колеблется из-за того, что ей нужно обдумать свой ответ, то ли потому, что хочет проверить, не блефую ли я, я не знаю. Однако, чем дольше она ждет, тем больше гордости наполняет мою грудь. Как будто она знает, что жизнь этого парня в ее руках, но она хочет сидеть сложа руки и наслаждаться шоу.

Бледная кожа моей жертвы побелела от краев древка трости. Все остальное его тело становится темно-красным, и он изо всех сил пытается выдавить хоть слово из-за сокрушительного давления на трахею. Он умоляюще смотрит на нее, явно зная ее не так хорошо, как ему кажется.

Напряженная мольба вырывается из его горла.

— Талия, пожалуйста. Не говори ему...

Его хнычущее возражение побуждает ее к действию, и она встает на цыпочки, чтобы дать мне то,