Читать книгу - "Моё пушистое величество 2 - Алиса Чернышова"

забывай всё же, что я в ответе за тебя. И старше тебя на почти триста лет. Признаю, я не великий мудрец или просветлённый; но, полагаю, определённое почтение всё же будет уместно.

Она сглотнула.

— Ты прав, Сне… Учитель.

— Ты можешь и дальше называть меня Снежком, по крайней мере, вне серьёзных и сакральных разговоров. Повторюсь, я не требую от тебя всех положенных в таких случаях церемоний. Но в следующий раз будь осторожней со словами и угрозами. Это понятно?

— Да. Я… Мне не очень приятно говорить об этом. Знать, что ты не считаешь мои чувства серьёзными…

Я вздохнул.

— О, они очень серьёзные, для тебя, по крайней мере. Вопрос тут только в том, на кого они направлены и чего они могут тебе стоить… Но, если ты настаиваешь, мы оставим эту тему. Пока что, по крайней мере.

Потому что мне ли не знать, насколько это длинная дорога.

Она кивнула, потом покачала головой.

— Сне… Снежок, я хочу всё же знать, что ты думаешь. Ты говоришь, что я люблю Гэвина неправильно. Как — правильно?

Этого, пожалуй, даже хуй всеведающий, который часто поминают в этом контексте, не знает.

Но такого ребёнку не скажешь.

Я взвесил в голове все за и против, прикидывая, как ответить, снова не потоптавшись по всем её мозолям. В итоге я остановился вот на чём:

— Я не великий знаток любви, но я не уверен, что в ней бывают такие понятия, как правильно и неправильно. Любишь значит любишь, что уж. Просто, если говоришь, что любишь кого-то, то хотя бы смотри на него, а не сквозь него. Влюбиться в свои собственные фантазии — это рецепт краха… По крайней мере, если мы говорим о романтической любви. С созданием и создателем всё немного иначе, но этого мы не будем касаться, чтобы не зарыться в гору объяснений.

Ван-Ван тихо присела рядом со мной.

— Но это уже не важно, так? — отметила она. — Он любит Анати, и это совершенная катастрофа. Хуже не придумаешь.

— Почему это?

Ван-Ван свернулась на подоконнике рядом со мной печальным клубочком.

— Потому что… Знаешь, я просто часто представляла себе какой будет моя соперница. Красивой стервой из богатой семьи, наверное; так обычно бывает в книгах. По книжным правилам, ты побеждаешь соперницу, потому что ты лучшее неё. У тебя красивей душа, и всё это.

Ха.

— ..Но я не могу быть лучше Анати. Она смелая, и решительная, и отличный маг, и красивая, хотя и не как с картинки. Нет ничего, в чём я могла бы победить её…

— Это и не то соревнование, где побеждает лучший. Хотя… многие люди смотрят на всё именно так. Но тебе я бы не советовал. Не хочешь ненавидеть соперницу, так не ненавидь.

— ..Да?

— Конечно. Зачем? Ты — талантливая волшебница, у тебя есть я, и, я уверен, будут ресурсы. Тебе не нужно перегрызать соперницам глотки в гаремных интригах, чтобы жить в тёплом доме, есть и кормить гипотетических детей; тебе не нужно будет выбирать мужчину из нужды и потом лгать себе, что любишь его, чтобы жизнь не казалась совсем уж ужасной.

Её лицо дрогнуло.

— Снеж…

— ..Это то, что ждёт многих. Помнишь, ты рассказывала историю о женщине, которая стала военным призом и залогом мира? Так вот, я видел много таких. И знаешь, иногда они правда привыкают к мужьям и строят с ними неплохие отношения. Просто потому что это — один из самых очевидных способов выжить в таких обстоятельствах, а может, даже добиться определённого политического веса. Но вслух такое говорить не принято, потому взамен говорят о любви.

— Я…

— Далее, вся эта катавасия с соперницами. Гордость, конечно, в первую очередь: как это — вместо меня выбирают кого-то? Непорядок!.. Ещё чувство собственности. Но, если отбросить это, то всё дело в ресурсах и зависимости. И, как твой учитель, обещаю тебе: об этом тебе не надо будет волноваться.

— ..Спасибо?

Я важно кивнул, решив великодушно не замечать лёгкое сомнение в её голосе.

— Так что, тебе нет смысла готовиться к миру гаремных интриг. А значит, нет смысла воспитывать к тебе ненависть к соперницам. Всё просто. Потому ты можешь спокойно признавать, что тебе не за что их ненавидеть. Больше того, ты сможешь отпустить мужика, который выбрал другую, и найти для себя того, кого не надо было бы привязывать к юбке… ну, либо построить отношения, в которых ты не обязана быть частью гарема. Тебе не обязательно будет выходить замуж, если ты не захочешь.

— Ладно… Хотя я не думаю, что замуж выходят только для ресурсов, Снеж.

— Не только. Политические альянсы, давление общества, желание разделить с кем-то жизненный путь, воля родителей…

— Ладно-ладно, я поняла. Ты, наверное, никогда не ревновал и не ненавидел соперников, да?

Вот же… Наглая личинка. Не даёт мне постоять в белом плаще, изрекая мудрость в массы! Что тут поделаешь?

— Да ревновал конечно, и ненавидел тоже. Но не всех подряд, конечно. И чаще всего это было из чувства собственности, самоутверждения… Ну и страха, да.

— Чего ты боялся, Снеж? Что над тобой посмеются?

Я даже фыркнул.

Честно, этот разговор зашёл в дали, которых я не вполне ожидал. Некоторые вещи я осознавал уже после того, как проговаривал. Интересно, нормально ли это, что учитель и ученик всегда обучают друг друга? Полагаю, да.

Если верить детским сказкам, она поможет найти моё сердце. Вдруг и правда получится?

— ..Я боялся, что меня окажется недостаточно, — и до сих пор боюсь.

Я завоёвываю женщин и царства, строю дворцы и крушу судьбы, но этого недостаточно. Я уверен, что могу превзойти любого соперника, но вот на горизонте появляется тот же гаремный кошак — и меня снова недостаточно.

Меня достаточно для всех, но не для тех, кто по-настоящему важен. Такая вот дурацкая судьба.

— Я думаю, ты не должен бояться этого, Снеж, — сказала Ван-Ван тихо. — Ты чудесный.

Я хмыкнул.

— Тебе-то, конечно, есть с чем сравнивать.

— Ну… ты прав, во многом. Не думаю, что во всём, но, во-первых, мне не триста лет, во-вторых, мы решили не говорить о любви. К тому же, я действительно не хочу ненавидеть Анати. Я думаю, Гэвин выбрал правильно. Она… лучше, чем почти любая девица из его фанклуба. Соревнование или нет, это не так обидно, если