Читать книгу - "Потайная комната - Лиза Ангер"

друг друга. Просто между нами произошло некое отдаление, словно наш брак — это лодка, которую ни один из нас не догадался пришвартовать.

Моя работа частным детективом — в основном для страховых компаний и корпораций, а также для немногочисленных частных клиентов — продвигается медленно.

Так что мне ничего не оставалось, кроме как позаботиться о том, чтобы соседка могла покормить нашу старенькую кошку Алиби. Я бы и подумать не посмела просить об этом Амелию, хотя её общежитие находится всего в нескольких кварталах от дома. Она настолько увлечена своей новой жизнью, что её как будто нет на этой планете. И так и должно быть.

К тому моменту, как я добралась до отца, он уже находился не здесь: ещё не умер, но пребывал в каком-то странном пограничном состоянии, измученный болезнью, бормочущий слова, которые никто не мог разобрать. Он казался восковым и хрупким — совсем не таким, каким я его помнила: неусидчивым и неутомимым. Предсмертная неподвижность словно завесой отделила его от меня и от реальности.

Медсестра хосписа вручила мне книгу о стадиях умирания. Я читала её, сидя у постели отца.

Хоспис — место, где вам позволяют остаться и заботятся о вас. Там я не чувствовала осуждения за то, что я — отсутствующая дочь отсутствующего отца. Было что-то святое в тех душах, стоявших на пороге вечности и ухаживающих за умирающими. Они повидали многое.

Я осталась. Позвонила Рику и Амелии, сообщила им новости.

— Нам приехать?

— Нет. Всё в порядке.

Оба засомневались в искренности моего ответа:

— Мам, я могу приехать.

— Рэй, позволь мне вернуться.

— Нет. Всё в порядке, — снова ответила я.

Где-то в глубине души я интуитивно чувствовала: отец не хотел бы, чтобы чужие люди находились здесь в такой сокровенный момент его ухода. При жизни они едва были знакомы. Как я могла допустить, чтобы он остался в их памяти только таким? Думаю, моё присутствие здесь было правильным. Наверное, отцу бы это даже понравилось. Хотя, конечно, он никогда бы меня ни о чём таком не попросил.

Медсестра раздвинула диван, и я осталась на ночь. Конечно, я не спала. Луна была полной, и её свет заливал комнату, окутывая отца жутким серебристым сиянием. Когда он стонал — а стонал он довольно часто, — я повторяла: «Папа, я здесь».

Я гадала, скажет ли отец мне какие-то слова, которые я смогу унести с собой. В лунном свете я говорила с ним, хотя казалось, что он где-то далеко, не здесь — ещё не умер, но уже в каком-то пограничном состоянии. Я призналась ему, что хотела бы, чтобы мы были ближе. Что мне стоило перезвонить ему тогда. Что, как бы то ни было, всё в порядке — между нами всё хорошо. Наши отношения были такими, какими были, и не должны были быть какими-то другими. К утру слова закончились у нас обоих.

Причиной смерти отца указали застойную сердечную недостаточность. Я заметила лёгкий синеватый оттенок на его губах. Ему было семьдесят пять, и, насколько мне было известно, у него не было проблем с сердцем, да и вообще каких-либо проблем со здоровьем. Признаюсь, у меня возникло смутное подозрение. Что-то казалось неправильным, неестественным. Как у следователя, у меня глаз намётан на такие вещи.

Я попросила врача, которая пришла зафиксировать время смерти, дать мне больше информации.

— Хм, — задумалась она, просмотрев карту. — Симптомы соответствуют отравлению. Я должна сообщить об этом. Судмедэксперт назначит вскрытие.

— Отравление? — бессмысленно переспросила я.

— Это мог быть несчастный случай, — предположила врач. — Он что-то съел, случайно подвергся воздействию чего-то…

У меня в голове всё перемешалось. Мой отец умер. Он был… отравлен? Может, случайно. А может, и нет? Обычно мой мозг следователя включился бы на полную мощность, но в тот миг я вдруг ощутила себя маленькой девочкой, которая только что потеряла папу. Глубокая, беспомощная печаль оказалась единственным, что я могла себе позволить.

Пока я сидела, переживая утрату и пытаясь осознать эту странную информацию, медсестра положила руку мне на плечо и протянула листок бумаги с перечнем шагов, которые нужно предпринять дальше.

Я выбрала наугад распорядителя похорон. Несколько часов спустя двое мужчин пришли забрать тело отца. Это был уже не он, а лишь его оболочка. И всё же я плакала по отцу: уродливо, глупо, безудержно, с той страстью, которой я не испытывала к нему при его жизни. Я оплакивала конец чего-то — жизни, надежды, других возможностей.

Этот бизнес, связанный со смертью, работает как часы — очень эффективно. Они знают, что делать с телом, скажу я вам. Однако бумажная волокита просто ошеломляет. Но эти люди, привыкшие успокаивать шокированных родственников и помогать им пройти все этапы, относятся к делу с наработанным терпением.

Я быстро вникала в тему. Выучила терминологию, порядок действий, узнала, что нужно заполнить и как это оформить, а затем отправить по электронной почте или через FedEx2. Заказала копии свидетельства о смерти (мне сказали подождать: судмедэксперт должен был утвердить причину смерти).

Именно тогда я вспомнила о женщине, которая ответила на телефон моего отца.

— Был ли с ним кто-то ещё? — спросила я медсестру хосписа Пэтти, румяную и полнотелую, с ямочками на щеках и очаровательной копной вьющихся тёмных волос.

— Была, да, — ответила она. — Рыжеволосая. Молодая. — Она сообщила это как сплетню, потому что, по сути, так оно и было.

— О?

— Она представилась подругой. Пробыла здесь недолго.

— Хм… — Я не припоминала, чтобы у моего отца были настоящие друзья. И уж точно не девушка. Он был по большей части одиночкой. Это было его кредо: «Ад — это другие люди», и всё такое. — Где телефон моего папы?

Мы с Пэтти перебрали сумку, в которой лежали те немногие вещи, с которыми он поступил: его одежда, кошелёк, ключи, те самые часы, которые он носил каждый день всю мою жизнь.

— Странно, — произнесла медсестра, когда стало ясно, что телефона нигде нет. — Я не могу его найти. Вы уверены, что у него был телефон? Я не помню, чтобы он звонил кому-то.

Ещё одно смутное подозрение.

— Я уверена, что он найдётся.

Мои мысли путались: «Кто эта рыжеволосая? Где телефон моего отца? Что вообще здесь происходит?»

Но в палате хосписа ответов не было, и стены будто начали смыкаться вокруг меня. В конце концов я забрала папины вещи и вернулась в его дом — в место, где я выросла, но не была несколько лет, точнее десятилетий.

Оказавшись дома, я позвонила маме.

— Мне жаль, дорогая, —