Читать книгу - "Возрожденная - Джеймин Ив"

можем допустить, чтобы альфа-самка жила в такой дыре, как эта.

Ее обращение «Меерс» заставило меня заскрежетать зубами.

— О, сестренка, — передразнила я, — ты такая замечательная подруга. — Мой сарказм был единственным, что не было неуместным в моей жизни. — Но будет лучше, если я не буду торопиться, пока ко мне не вернется память. Я уверена, что ты… и все остальные… понимаете это.

Она пропустила все мои колкости мимо ушей, и ее лицо просветлело.

— Нам нужен женский вечер! Это единственный способ напомнить тебе о том, какая ты невероятно крутая. Эта унылая версия просто невыносима, девочка.

Невероятно крутая? О ком говорила эта сучка?

— Разве сегодня не тусовка в стае?

Я не бросала дела стаи, даже когда всеми силами старалась избегать Торина. От него у меня мурашки бегали по коже, и как бы я ни старалась наладить отношения со своей настоящей парой, это казалось неправильным. Интуиция подсказывала мне, что в моих воспоминаниях было что-то скрытое, что мне нужно было раскрыть. И мне нужно было, чтобы это произошло как можно скорее.

Моя волчица забилась у меня в груди, ее сила была размытой и рассеянной, как и всю неделю.

— Я собираюсь измениться для пробежки, — сказала я Сестренке, уже натягивая рубашку.

Это был первый раз за два дня, когда моя волчица проявила хоть какую-то активность, и я собиралась выпустить ее на волю в надежде, что это придаст ей новых сил.

Сисили тоже начала раздеваться.

— Я пробегусь с тобой.

Я покачала головой, оторвала пальцы от подола рубашки и обхватила ее предплечье.

— Я хочу побыть одна, — прямо сказала я, поскольку она явно не очень хорошо умела читать между строк.

Ее лицо вытянулось, но лазурные глаза оставались жесткими и искрились гневом. Она думала, что я ничего не вижу за ее фальшивыми улыбками и раздражающими прозвищами, но я видела все. Она ненавидела меня, но хотела воспользоваться преимуществами дружбы с альфа-парой. Сисили нравилось иметь высокопоставленных друзей.

К несчастью для нее, у меня была очень хорошая память. Забавно, учитывая мою кратковременную потерю памяти за последние несколько месяцев, но все остальное… Я отчетливо помнила.

Я бы никогда не побежала с ней в одной упряжке.

— Ладно, что ж, думаю, увидимся вечером у меня дома на вечеринке, — раздраженно ответила она, прежде чем развернуться и уйти.

Скатертью дорога, на мой взгляд. Сбросив остальную одежду, я положила книгу и телефон поверх кучи и покачала головой, увидев на дисплее дату и время. Так вот почему моя волчица чувствовала себя такой вялой? Потому что наше первое обращение задержалось на два года? Я не могла придумать другого объяснения и потратила все свободное время, пытаясь его найти.

Может быть, кто-то из другой стаи случайно проговорится и выдаст новую информацию.

Смешение стай стало для Тормы первым настоящим возвращением в мир оборотней после нашего наказания. Подумать только… Теневой Зверь мог просто украсть у нас годы жизни… Это было страшно. Демон в наших тенях, который раньше казался скорее мифом, чем реальностью, оказался вполне настоящим. К тому же — по словам самок из стаи — чертовски горячим, и — по мнению самцов — смертельно опасным.

Стая Торма уже видела его и сражалась с ним. Именно тогда был убит наш альфа.

Это же было чертовски важно, правда? Так почему я ничего не помнила? Все остальные прекрасно помнили день, когда произошёл стазис — говорили о своём страхе и отчаянии от того, что потеряли столько времени. Они помнили и день, когда мы проснулись, и зимнее солнцестояние примерно через неделю после этого. А я… Последнее, что всплывало в памяти, — это школа и Джексон, издевающийся надо мной. Потом — день, когда я впервые обернулась и была отвергнута. А дальше — пустота.

Я читала истории о человеческих женщинах, которые, перебрав спиртного, просыпались без воспоминаний о той ночи, а иногда и о нескольких ночах. Их горе и ужас от того, что они были уязвимы в то время, возможно, их ранили или изнасиловали, были ощутимы на страницах. Я сочувствовала этому, и единственное, что сейчас удерживало меня в здравом уме, — это заверения Торина в том, что я еще не спала с ним.

Мы двигались медленно — я заставляла его добиваться прощения, и это звучало гораздо больше «в моём стиле», чем всё остальное в этой истории. Как оказалось, когда я проснулась в его постели на прошлой неделе, это был всего лишь второй раз, когда я у него ночевала — крошечные шаги вперёд, попытка снова начать доверять ему.

Шаги, которые теперь полностью исчезли, пока я пыталась выцарапать из памяти все свои пропавшие дни.

Острая боль в голове подсказала мне, что я зашла слишком далеко в своих попытках разобраться с этими пустыми воспоминаниями, и мне пришлось отступить. Мои воспоминания не хотели, чтобы я на них давила, предупреждая меня мигренями и приступами, похожими на судороги. Если бы только это было в моем характере — не обращать на это внимания. Даже осознания того, что мне будет обеспечена приятная, комфортная жизнь в качестве альфа-самки, если я просто приму все это и буду жить дальше, было недостаточно, чтобы заставить меня действовать.

Тот, кто сотворил это со мной, дал мне почти все, чего желало мое сердце оборотня, потому что они думали, что это успокоит меня. И если бы целью этих манипуляций с памятью был кто-то другой, кроме меня, им, возможно, повезло.

Но кто был достаточно силен, чтобы сделать это? Это наверное был быть Теневой Зверь. Возможно это произошло, когда Виктор был уничтожен.

Раздражала ли я зверя, когда он был здесь? Было известно, что из-за моих слов у меня были неприятности, и хотя Торин уверял меня, что я никогда даже не разговаривала с богом-оборотнем… Должно быть, так оно и было.

Моя волчица взвыла, и я не стала сопротивляться, позволив перемене захлестнуть нас с головой. Это было медленно и болезненно, чего я и ожидала, поскольку мы обращались всего несколько месяцев. Я имею в виду, это было удивительно, что я вообще смогла вот так отпустить ее и не потерять контроль над частью моего мозга, связанной с Мерой. Так было с первого обращения, и я до сих пор понятия не имела, почему.

Торин вел себя так, будто это благодаря нашей связи я так быстро овладела собой, и его голос звучал гордо и дерьмово, когда он это говорил. Примерно так же он говорил, о размере своего члена, так что произвести