Читать книгу - "Мой любимый похититель - Мелани Морлэнд"

рассматривать работу, как вдруг услышал позади себя шокированный вздох. Оглянувшись через плечо, замер, увидев надвигающееся на меня видение. Молодая женщина была вне себя от ярости, когда бросилась ко мне.

— Что ты... что ты делаешь? Отойди сейчас же!

Я начал выпрямляться, потрясенный тем, что она шлепнула меня по руке, как нашкодившего школьника, отчего угощение в моих пальцах начало падать. К счастью, она поймала его, но пришла в еще большую ярость.

— О, боже, ты что ешь мои кексы? Они мне нужны!

Я указал на стол.

— Мне показалось, что уже все закончено. Не думал, что кто-то хватится одного.

Незнакомка окинула взглядом подносы.

— Двух! — возмущенно прошипела она. — Тебя должны арестовать!

— За кражу кекса? По-моему, это уже перебор.

— Это не твои кексы, — запротестовала она. — Это просто грубо.

— Это был лучший кекс, который я когда-либо ел.

Это немного уменьшило ее гнев, пока не увидела глазурь и очевидный след, который я оставил в контейнере. Гнев вернулся в мгновение ока. Женщина сунула мне недоеденный кекс и замахала руками, как будто отгоняя надоедливую птицу.

— Бери и уходи. Не трогай мой торт!

Ее торт?

Она попыталась оттолкнуть меня, но безуспешно.

— Убирайся! — повторила она. — Какого лешего ты здесь делаешь?

Какого лешего?

Я моргнул, не двигаясь с места, завороженный ее яростью.

Женщина была миниатюрной и едва доставала мне до груди. Я с легкостью перевешивал ее на восемьдесят фунтов, и мог бы поднять ее и нести, даже не вспотев. Или свернуть ей шею, как один из прутиков, из-за прикосновений к которым она так рассердилась на меня. Незнакомка была моложе меня. Намного моложе моих тридцати восьми лет. Одетая в желтый комбинезон и черную футболку с полосками на рукавах, она напоминала рассерженную пчелу, и было очевидно, что я потревожил ее маленький улей. Нагрудник ее комбинезона был измазан глазурью. Ее каштановые волосы выбивались из пучка, небрежно убранного от лица палочками для еды. Локоны выбивались из прически и танцевали на лбу и вокруг лица, как штопоры. Ее темные глаза были расширены от ярости, щеки раскраснелись. Я заметил еще больше глазури на ее коже и с удивлением почувствовал желание схватить лицо девушки в ладони и слизать ее.

Ее гнев вывел меня из задумчивости.

— Если ты все испортил, я... я выслежу тебя и уничтожу, — прорычала она. — Если мне не хватит кексов, я позабочусь о том, чтобы они знали, что это не моя вина. И не трогай его. Я видела, как ты его трогал.

— Я просто дотронулся до ветки, которая поникла.

— Я просто дотронулся до ветки, — передразнила она. — Я не просто дотронусь до тебя, когда моя нога будет в твоей заднице. А теперь отойди!

Я примирительно поднял руки, пытаясь скрыть свое веселье. Если бы кто-то другой заговорил со мной подобным образом, он бы столкнулся с моим гневом. Но ее неуместный гнев я находил странно милым. Мне нравилась ее искра.

— Думаешь, это смешно? — прорычала она. — Я создавала это несколько дней. Недели. А ты приходишь и трогаешь? Понятия не имею, кто ты, но добьюсь твоего увольнения! — пригрозила она.

— Я здесь не работаю, Пчелка, — сказал я, желая еще немного спровоцировать ее. — Убери жало.

Она отреагировала именно так, как я и предполагал.

— Не называй меня так. Ты вторгся на чужую территорию. — Она указала на дверь. — Убирайся, или я вызову полицию.

Я почувствовал, что мои губы дрогнули в улыбке. Она была так зла, что ее всю трясло. А я находил это очаровательным, что было странно.

Я ненавидел очарование.

— Ты не знаешь, кто я, да? — указал я на очевидное.

Видимо, в инструкции Паоло не было предусмотрено, чтобы я разговаривал с ней. Эта женщина была бесстрашна, стоя передо мной и отчитывая, как ребенка. И это странным образом завораживало.

— Очевидно, легенда в твоем собственном воображении. Мне плевать, кто ты такой. Для меня — большой плохой волк. Я здесь, чтобы закончить работу, и не позволю тебе остановить меня. А теперь уходи. — Она повернулась, взяла аэрограф и наклонила голову, изучая скульптуру торта и игнорируя меня.

Я подошел ближе.

— Это ты сделала? — тихо спросил я, вдыхая аромат ванили, клена, шоколада и специй. И чего-то еще. Что-то цветочное и женственное.

Это была она. И снова мне это понравилось.

Девушка выдержала паузу, пытаясь сдержать гнев, но все же ответила:

— Да.

— Сама? — Я был потрясен. Это было такое масштабное зрелище, что предположил, будто над тортом работала целая команда. А не одна женщина.

Она повернула голову, и я увидел еще один мазок глазури возле ее уха, чего раньше не заметил.

— Да.

— Впечатляет. Это произведение искусства.

Она моргнула, посмотрела на композицию, переставляя кексы в нужное положение. Голос и выражение ее лица смягчились.

— Так и должно было быть.

— И сама придумала?

— Да.

— И испекла? — догадался я.

Она расправила плечи и повернулась ко мне лицом.

— Да, и испекла.

Я взял ее руку, наклонился и поцеловал костяшки пальцев.

— Он такой же красивый и уникальный, как и ты сама. Ты должна гордиться.

Ее рот приоткрылся от потрясения. Я был удивлен тем, как сильно мне хотелось поцеловать эти пухлые губы. У меня было ощущение, что когда она не изрыгает гневные слова, они будут слаще, чем весь торт и скульптура из глазури за ее спиной.

Но мне нравилось, когда она брызгала слюной и была в ярости.

Не сводя с нее глаз, я протянул руку и взял еще один кекс. Глаза девушки расширились, когда я поднес его ко рту и откусил кусочек. Прежде чем она успела взорваться, я прижался губами к ее губам.

— Спасибо за угощение, Пчелка.

Затем я повернулся и пошел прочь, пока не совершил какую-нибудь глупость, например, не остался целовать ее до тех пор, пока не стала бы умолять меня трахнуть ее прямо здесь и сейчас.

Потому что я бы так и сделал.

Глава 2

БРИАННА

Дверь за незнакомцем, ворующим кексы, закрылась, и я издала сдавленный вопль раздражения. Я понятия не имела, кто он такой, кем себя возомнил, но приходить сюда и трогать мой торт?

Неприемлемо.

Заглянув в контейнер, я убедилась, что кексов более чем достаточно для завершения работы. Я испекла побольше на всякий случай, но все равно. Он съел целых три. Без спроса.

Это было откровенно грубо.

Если увижу его позже, то выскажу все, что о нем думаю.

Наверное, стоит отчитать его и за то, что