Читать книгу - "Заказанная орком - Эми Райт"

Мне нужно вернуться, чтобы они выдали новую. Они сказали, что примут меня сегодня вечером, но я пропущу ужин.

Выражение его лица темнеет, но он кивает.

— Хорошо. Не допусти, чтобы эта сделка сорвалась, Вера. Позвони мне, если эти американцы создадут трудности с визой. Я знаю одного человека.

С этим леденящим напоминанием, что безопасного места нет, я плотнее закутываюсь в пальто и выхожу на уже темную улицу. Мое дыхание вырывается изо рта маленькими облачками, пока я иду от дома к ожидающей машине. Оказавшись на заднем сиденье, я засовываю руки в карманы, чтобы водитель не увидел, как они дрожат.

Любая ошибка теперь будет стоить мне дорого.



В посольстве я произношу кодовые слова даме за стойкой регистрации. Она кивает, не меняя выражения лица, и предлагает мне подождать в переговорной комнате в стороне от приемной. Двадцать минут спустя ко мне присоединяется небольшого роста худощавый мужчина, который проводил со мной собеседование при первом запросе на визу.

— Госпожа Бореева. Благодарю, что вы вернулись. Могу ли я надеяться быть вам полезным?

Вот оно. Момент выбора.

Когда он впервые отвел меня в сторону и сказал, что ФБР ищет информацию о связях моей семьи с США, я притворилась глупышкой. Ничего не сказала. Как и положено хорошей маленькой принцессе. Он проявил терпение. Возможно, это игра, в которую он уже играл раньше и выигрывал.

Он просил мне вернуться, если я когда-нибудь захочу поговорить, и сказал фразу, которую нужно было произнести у стойки.

Теперь он складывает руки на столе перед собой и дарит мне широкую, нелепо американскую ухмылку.

— Не торопитесь, но если вы ничего не расскажете, боюсь, я мало чем смогу вам помочь.

Что еще могла означать карта Шута, как не призыв совершить этот прыжок веры?

Так что я прочищаю горло и прыгаю.

— Предположим, существует некая информация, которую я могла бы вам предоставить, — начинаю я.

Агент выпрямляется.

— Какую защиту могло бы предложить ваше правительство? Вы должны понимать, какой риск я принимаю на себя, даже просто придя сюда сегодня вечером.

Он мрачно кивает.

— Разумеется. Будьте уверены, я полностью понимаю. Я мог бы предоставить вам новую личность и проезд в Америку, где вы были бы в большей безопасности… — когда я открываю рот, чтобы возразить, что безопасного места нет, он поднимает руку и продолжает. — И я знаю, что ничто не даст абсолютной безопасности. Так что вам предстоит сделать выбор. Будет ли жизнь под защитой американского правительства, но в относительной свободе, лучше той жизни, которую вы будете вести, если пойдете на этот брак?

Я проглатываю ответную реплику.

— Да.

— Тогда, если вы можете дать мне еще двадцать минут, у меня есть бумаги для подписи, и мы организуем дачу ваших показаний, как только ваша безопасность будет обеспечена в меру наших возможностей.



По дороге домой я не могу отделаться от чувства беспокойства, которое преследует меня, как паршивая уличная собака. Все это было слишком просто. У меня будет новый паспорт, новая виза. Виза, позволяющая оставаться в США неограниченное время. Единственная загвоздка: я должна выйти замуж за кого-то другого.

Агент заверил меня, что это безопасно.

Лучше того будущего, с которым я столкнулась, но я сомневаюсь. Что, если меня предадут? Что, если это сложная уловка, чтобы поймать меня на предательстве и позволить брату наказать меня?

Во всем этом есть что-то не совсем правильное, но выбора у меня нет. Даже сегодняшняя встреча с этим мужчиной была риском. Есть все шансы, что Яков о ней узнает.

Время истекает, и мне нужен этот билет из России.

Хотя весь следующий день я нахожусь на грани, моя маска едва держится. Я хожу по магазинам, выбираю свадебное нижнее белье и новые наряды, будто и вправду планирую пойти на брак с Дмитрием. Я собираюсь в примерочную пятого магазина, который посетила. Собственно, я жду, когда продавщица отодвинет тяжелую занавеску, когда ко мне подходит молодая женщина с веснушчатым лицом и приветливым деревенским обликом, протягивая приталенный пиджак.

— Простите, вы это обронили? Мне показалось, я видела его у вас в руках.

Я разглядываю ее пристальнее. В ее голосе — намек на иностранный акцент, хотя и очень хорошо замаскированный. Настолько, что я не могу определить, какой именно. Она терпеливо ждет, просто протягивая мне пиджак, и, хотя я никогда раньше не видела эту вещь, что-то заставляет меня протянуть руку и взять его.

— Спасибо.

Она поворачивается и уходит, а я вхожу в примерочную. Когда занавеска падает и я скрыта от посторонних глаз, я вешаю пиджак на крючок и просовываю пальцы в карманы. Как и ожидалось, в левом лежит сложенная записка.

Как вы отнесетесь к мужу-монстру? Это позволит уехать на этой неделе. Нам нужен ваш ответ сегодня. Оставьте пиджак на полу, если согласны.

Она адресована мне. Несмотря на отсутствие имени, я знаю, что она от агента из посольства.

У меня кружится голова, и я жалею, что у меня нет больше времени на размышления.

Монстров в Москве не так уж много видно. Они держатся особняком, обычно в удаленных сельских общинах. Я никогда не встречала монстра лично. По крайней мере, насколько мне известно.

Но ничто не может быть хуже того человеческого мужчины, за которого мне придется выйти замуж, если я позволю брату настоять на своем.

Не позволяя себе задержаться на решении и передумать, я снимаю пиджак с вешалки и роняю его на пол к своим ногам. Затем покидаю магазин, не примерив ни одну из взятых с собой вещей.

Когда я скольжу на заднее сиденье машины и водитель отъезжает от обочины, я задаюсь вопросом, не совершила ли ошибку.

Полагаю, покажет только время.

Тем не менее, это всего лишь еще одно препятствие в моей гонке за свободой. Еще один барьер, который нужно преодолеть. Было бы куда тревожнее, если бы все было слишком просто. Тогда я бы точно знала, что что-то не так.

Я откидываюсь на прохладную кожу сиденья и говорю себе, что все будет хорошо.

2



Эрик

Твикси тянет за поводок, когда мы приближаемся к собачьей площадке. Крохотный хвостик бешено виляет, и она издает взволнованные поскуливания.

Неважно, как сильно я ее ругаю, она не может спокойно идти на поводке, как другие собаки.

Как только мы оказываемся за воротами, и я отпускаю ее, она несется,