Читать книгу - "Визитёр - brinar1992"

проявление человечности было редкой чертой нынешнего поколения, да и всех прошлых тоже, а заодно и будущих. Как-никак, Петер доживал свой восемьдесят шестой год жизни, пусть и выглядел весьма молодым мужчиной, едва выбравшимся из юношеского возраста, но не дожившим до первых седин - хорошая медицина, правильная диета, регулярные визиты к лучшим бенефикам и особые гильдейские благословения позволяли очень неплохо сохранять здоровье и внешность. И за все эти долгие годы он ни разу не встречал того, чтобы его спасали от верной смерти вообще чужие и непричастные люди, да еще и не под велением Фортуны.

- Ох, юноша, благодарю вас, вы мне жизнь спасли и, вместе с ней, скорее всего, еще и душу. - Кое-как встав на ноги и принявшись корректировать работу амулета, понимая, что это, судя по всему, его последние секунды, последние слова и поступки, Петер решает оставить за собой на один долг меньше, даже если это долг такому же почти покойнику, как и он сам. - Вот, возьмите, от меня лично, если выживите - стопроцентный дисконт на девяносто девять заказов вплоть до алмазной категории. Используйте мудро, совмещая поиск удовольствий с карьерным ростом. Надеюсь, Фортуна будет к вам благосклонна, юноша. Еще раз спасибо и прощайте.

В руках у немного рассеянно моргающего парня осталась золотая, аж сияющая золотом, карточка-визитка, являющаяся по совместительству чрезвычайно мощным защитным амулетом на основе гильдейской работы с Законом Удачи. Сейчас, впрочем, этот амулет просто золотая и очень статусная побрякушка - за этот век никому столь крупного, крупнейшего из тех, какую Петер имел право выдать, подарочного сертификата не выдавали, да и за прошлые три тоже, если ему память не изменяет. Случись Петеру выжить, и Гильдия именно его заставит этот подарок исполнять, причем едва ли не за свой счет, но почтенный и самую малость сентиментальный мастер посчитал, что если он все-таки выживет, то рассчитаться за несколько импульсивно сделанный подарок будет даже приятно.

Сжимая амулет в побелевших от напряжения пальцах, призывая остатки сил в проявлении классовых умений, специфических титулов и доброго десятка талантов, Петер вкладывает всего себя в мощное искажающее воздействие, пытаясь, изо всех сил стараясь, отчаянно вкладывая себя в намерение продавить клетку извергов и вырваться на свободу. И было в нем, впервые за столько лет познавшем заботу и помощь со стороны кого-то чужого, столько веры в себя, сосредоточенной в моменте напряженнейшего усилия, что этой веры, казалось, хватило для успеха.

С треском ломаемого стекла реальность дрогнула, поддалась мягкой глиной, прорвалась старой, изношенной выше разумных пределов, тканью. И, сломавшись, реальность начала делать то, что и привыкла делать с теми, кто пытался в продвинутый варпинг оной реальности - принялась давить дерзкого исказителя обратной силой. Действие и противодействие, аксиома магических законов, только сейчас искажающий находился не в нормальной реальности, где его действие просто убило бы дерзнувшего откатом, а почти что в Пекле. В месте, где привычные законы и Законы сбоят, а значит эти сбои можно использовать себе на пользу точно также, как изверги использовали их смертным во вред.

Вместо того, чтобы оказаться распыленным в мелкодисперсную взвесь, Петер провалился в спонтанный пространственный туннель, исчезая из одного места в надежде появиться в каком-то еще. Без защиты Фортуны, без профильных умений, без времени на подготовку - он мог только умереть, умереть мучительно, умереть нелепо и сотней способов, среди которых перенос внутрь материального объекта, в глубину какого-то плана, в эпицентр энергетической аномалии или просто в несколько сотен мест сразу, по частям, был лишь вершиной списка. Ведь больше всего было шансов на то, что он вообще не выпадет из этого прыжка обратно, никуда и ни в каком виде. Это был билет в один конец, но Петер все же рискнул, хотя большинство его коллег не осмелились бы, все же выбрал, как именно ему уйти со сцены, даже если шансов нет, уйти по собственной воле и выбору, а не в навязанной извергами игре.

В последние секунды перед рывком, когда смутно знакомая четверка, - ему показалось, или он видел ту андрогинную девицу среди недавних заявок на одобрение заказа? - отпрыгнула от него словно от бомбы, опасаясь того потока сил, какой он призвал, Петер еще расслышал слова громилы в артефактных доспехах:

- Морт, да ты охуел!

А потом мир мигнул.

Сломался.

Вывернулся.

Закрутился.

И ничего не стало.

Новый мир

В глаза светил едва заметный свет, причем не солнечный, а ночной, лунный, отчего Петер невольно открыл глаза и попытался понять, за каким дьяволом ему пришлось спать на земле, весьма холодной и жесткой. Следом пришло легкое удивление виду звездного неба, открывшегося Петеру, отчего он удивился куда сильнее. Пусть он не являлся звездочетом, но многое о Звездах ведал, довелось выучить по работе для одного в последний миг отменившегося заказа. Собственно, он уже успел проанализировать и оценить цель, как лично, так и парой команд Ценителей, создав весьма, как ему казалось, рабочий план действий и сценарий обращения.

А потом цель слетела с нарезок и устроила такую бойню, что невольно пришлось закрыть проект Осенней Увертюры в связи толи с гибелью цели операции, то ли еще почему-то. Прямой приказ Главы Гильдии так и сказал: не лезь туда, дебил, оно тебя сожрет. А жаль, он уже даже заказал все нужные расходники, включая то прелестное платьице нейтмакской горничной...

Мысли стали на место со звучным и почти болезненным щелчком, когда вернулась память о том, чем пришлось заниматься последние недели, а также чем завершилась уже вторая накрывшаяся ночным горшком операция. Вечный Град, его Падение, попытка вырваться без надежды на успех, почти гарантированная гибель, внезапное спасение и повторное самоубийство с мизерными шансами на выживание. И звездный пейзаж, слишком иной и чуждый, незнакомый вообще. Петер знал, что Звезды меняют положение, количество, а также степень влияния на мир в зависимости от множества факторов, но точно также он знал, что не настолько быстро и глобально они это делают. Да и вообще, сами Звезды сейчас перед ним были словно бы не такими, не несущими того, из-за чего их все, кроме эльфов, до усрачки боятся потревожить. А эльфы боятся за границей той усрачки!

- Скрижаль моя. - Хриплым от пересохшего и сведенного спазмом горла просипел Петер, взывая к Вездесущей, но находя лишь ничего. - Скрижаль моя! Скрижаль моя, именем Короля!

Но Всеведущая молчит, не отзываясь на то, что дает в своем благе каждому жителю мира,