Читать книгу - "Фейридейл - Вероника Ланцет"

class="p1">Я собираю всю доступную мне энергию и направляю ее на дыру в полу.

– Только не говори мне, что это и есть твой план. Ты же знаешь, что не сможешь причинить мне вреда.

– Не смогу? – улыбается мать. – Ты думаешь, что знаешь себя, Села, но я знаю о тебе все. Включая твое будущее.

– Будущее? О чем ты говоришь? – Я хмурюсь.

Она пожимает плечами, и в тот же миг мне в спину прилетает новый разряд энергии, сбивая с ног. Я скольжу по каменному полу, пока со всей силы не врезаюсь в стену. Удар настолько мощный, что я сразу понимаю, что сломала себе что-то, а может, и не одну кость.

Я дышу через нос, превозмогая боль от того, что ребра пронзают кожу и выходят наружу. Задрав рубашку, вижу торчащие кости и льющуюся из ран кровь.

Стиснув зубы, вталкиваю кости обратно, после чего кожа наконец срастается.

– И это все, на что ты способна? – с вызовом выкрикиваю я, сплюнув кровь. – Ты прекрасно знаешь, что я излечусь от любой раны. И так будет каждый раз.

Не успеваю я и глазом моргнуть, как мать оказывается передо мной, искривив губы от отвращения.

– Я бы с легкостью тебя убила, если бы захотела, – говорит она будничным тоном. – Ты не так неуязвима, как думаешь, Села.

– Спасибо, что сообщила. К сожалению, я не могу позволить тебе это сделать. И ты весьма кстати упомянула о том, что твоя магия основана на энергии. Видишь ли, ты не единственная, у кого в запасе есть новые трюки. – Я улыбаюсь и кладу руку ей на плечо.

Как и в прошлый раз, я сосредотачиваюсь на поглощении энергии.

Глаза матери расширяются, и она пытается отстраниться, но может только кричать от боли.

– Прекрати, – шепчет она, стараясь оттолкнуть меня.

Но я не собираюсь отступать.

Она вцепляется в меня, раздирая кожу ногтями и посылая маленькие разряды, но они становятся все слабее по мере того, как я высасываю из нее последние силы.

– Прости, мама. Мне правда жаль.

Ее тело бьет дрожь, и она падает на колени. Дыхание становится хриплым, а кожа – мертвенно-бледной. Она жадно хватает ртом воздух, но каждый вдох дается ей все труднее и труднее.

– Ты… пожалеешь… об этом, – выдавливает она.

Не успеваю я опомниться, как она протягивает руку и вонзает ее в мой живот, точно так же, как сделала с моим сердцем на поле боя.

Мой рот открывается от удивления, а глаза расширяются, когда я чувствую, как ее пальцы двигаются у меня под кожей, словно вырисовывая некий узор на органах.

– Ты… можешь… убить меня… сегодня, – кашляя, говорит мать. – Но… я… убью… твое… будущее. – С этими словами она выдергивает руку, что-то сжимая в кулаке, и кровь стекает на пол.

– Что… – Я отшатываюсь, чувствуя странную болезненную пустоту внутри.

– Нет детей… нет пророчества… нет будущего… – продолжает она, одарив меня кривой усмешкой, после чего произносит два едва слышных слова, и орган в ее руке загорается.

И тогда я понимаю. Что бы она ни отняла у меня… мне не исцелиться.

Никогда…

– Я победила, – смеется она.

– Нет. – Я качаю головой и посылаю в нее мощнейший разряд электричества, глядя, как ее тело сгорает и превращается лишь в горстку пепла.

Как и то, что она украла у меня…

Я едва различаю топот ног, который становится все громче и громче.

Все еще пораженная случившимся, я быстро поворачиваю за угол и нахожу другой путь, чтобы избежать преследования. И все же не могу перестать думать о ее последних словах и о том, что она отняла у меня.

Открыв первую попавшуюся дверь, я вбегаю внутрь и запираю ее. В комнате царит кромешная тьма, но никого нет, поэтому я пользуюсь этой возможностью, чтобы собраться с мыслями.

Нет детей…

Моя рука невольно прижимается к низу живота, где все еще ощущается пустота. Неужели она… отняла часть моей матки?

Последствия слишком серьезны, чтобы я могла думать об этом прямо сейчас. Тем более что я еще не нашла Амона. Но если это окажется правдой, то вся моя жизнь будет разрушена навсегда.

Снаружи доносится еще больше шума, а я стараюсь даже не шевелиться, пока солдаты бегают по коридорам в поисках того, кто устроил погром. К счастью, тело матери полностью сгорело, и в ближайшее время они не поднимут тревогу из-за ее убийства. А учитывая ее близость к императору, это наверняка вызвало бы серьезный переполох.

Сердце учащенно бьется в груди, пока я стараюсь свыкнуться с тем фактом, что только что убила свою мать – своими собственными руками…

Сделав несколько медленных вдохов, я немного прихожу в себя и собираюсь двигаться дальше. У меня еще будет время обдумать случившееся, когда Амон окажется в безопасности.

Приоткрыв дверь, я оглядываюсь по сторонам и быстро закрываю ее, потому что по коридору идут двое солдат.

– Это девчонка с кухни, так что она в форме. Но будь начеку. Учитывая, что она устроила в том коридоре, ее не стоит недооценивать.

Я понимаю, что они считают меня подозреваемой. А значит, не смогу свободно передвигаться в такой одежде.

Поджав губы, я полностью распахиваю дверь, проскальзываю в узкий проход и прислушиваюсь к любым звукам. Если раньше я пряталась от солдат, то теперь мне нужно найти кого-то, кто приведет меня прямо к Амону.

Я брожу по коридорам еще какое-то время, пока мне наконец не выпадает шанс. Призвав лассо, я подтаскиваю к себе одного из солдат.

Пытки длятся на удивление недолго, поскольку он почти сразу рассказывает все, что мне нужно знать. Мой взгляд скользит по его форме, и я понимаю, что мне понадобится кое-что еще.

Я осторожно испепеляю солдата, стараясь не сжечь одежду, и натягиваю форму и шлем в надежде, что в таком виде меня не узнают.

Форма мне велика, но в темных коридорах меня не должны заметить.

По словам солдата, Амона содержат в подземелье, попасть в которое можно только через гарнизон в западном крыле дворца, так что именно туда я и направляюсь.

Все это время думаю лишь о нем и надеюсь найти его живым. Учитывая, как моя мать отзывалась о нем, я не сомневаюсь: все, кто затаил на него злобу или завидовал его высокому положению, захотят заставить его страдать.

И тот факт, что казнь назначена на завтра, лишь подтверждает, насколько сильно они боятся не сдержать его или его соратников.

Вскоре я добираюсь до гарнизона, который, к счастью, оказывается почти пуст. Все так заняты своими делами, что даже