Читать книгу - "Моя вина. Трилогия в одном томе - Мерседес Рон"

Страх того, что Брайар может рассказать, заставил меня мгновенно пожалеть, что я дал Ноа уйти.

45. Ноа

Я пристально посмотрела на кружку с горячим шоколадом, которую сжимала в руках. Ароматный пар согревал мое лицо. Вечерами в городе становилось прохладно, лето осталось позади. Мне не хотелось ни о чем думать и пришлось приложить усилия, чтобы сосредоточиться. Я была на сеансе у Майкла. Разговоры помогали, или, по крайней мере, я так считала. Хотя каждая реплика психолога об отношениях с Николасом все больше и больше смущала меня.

– Я всегда боялась темноты, – заговорила я. – Внезапно я будто оказываюсь под водой, погружаюсь все глубже и никак не могу выбраться. Только когда я встретила Ника, смогла снова дышать и выбраться на сушу. Разве это плохо или вредно для меня?

Майкл встал со стула и подошел к дивану, на котором я сидела. Он внимательно наблюдал за мной.

– Ты должна плавать одна, Ноа. Николас не сможет всегда быть твоим спасателем, либо ты научишься плавать, либо он рано или поздно отвлечется, и ты утонешь.

Прошло шесть бесконечно долгих дней с того момента, как мы с Ником временно расстались. Сначала он пытался связаться со мной, и я чуть было не сдалась, едва не стала умолять его приехать, обнять меня…

– Ты отлично справляешься, Ноа, прислушиваешься к себе, учишься жить без него. Только тогда, когда ты будешь принимать решения сама, ты сумеешь выстроить отношения с кем-то. Можно сказать, что сейчас ты учишься ходить.

Я глубоко вздохнула. Мы часто говорили о Нике, я хотела, чтобы он помог мне совладать со страхами и ночными кошмарами…

Я встала, оставив чашку на тумбочке, и направилась к окну. Уже совсем стемнело. По улице проходили студенты, возвращавшиеся в кампус после вечерних занятий.

– Я просто хочу быть… нормальной, – призналась я, не желая смотреть на Майкла: меня тревожила его реакция на мои слова.

Спустя миг я почувствовала, как он дотронулся до моего локтя. Я повернулась, и психолог заглянул мне прямо в глаза.

– Ноа, ты нормальная, просто ты пережила несколько ситуаций, которые совсем не нормальны, а экстремальны, понимаешь? Ты экстраполируешь страхи и неуверенность на отношения с Николасом, поэтому я как-то пытаюсь заставить тебя понять, что отношения необходимо развивать.

Он шагнул в сторону, а я вернулась к дивану.

– Не хочу больше говорить о Нике.

Майкл промолчал, сел напротив меня и углубился в свои записи.

– Давай поговорим о том, как ты засыпала накануне, Ноа? Ты сделала то, что я советовал?

Я кивнула, хотя рекомендации Майкла мне мало помогли. Кошмары продолжали терзать меня, я боялась выключить свет и спать в темноте.

– Страх, который ты испытываешь, напрямую связан с тем, что случилось с твоим отцом. Ты говорила, что перед тем как он напал на тебя, ты спряталась под одеялом в своей комнате и в темноте чувствовала себя защищенной. В некотором смысле отец исказил твое восприятие реальности, поэтому это так сильно влияет на тебя до сих пор, то, что было укрытием и спасением, превратилось в главный жизненный кошмар.

Мне было жутко вспоминать тот случай, страшно снова чувствовать его руки на своем теле. Отец угрожал мне, а потом начал избивать, я свалилась на пол, а он не останавливался…

Я зажмурилась и сжала кулаки.

– Человек, который должен был защищать, предал тебя. Он был взрослым и знал, что делает, а ты, Ноа, была беспомощным ребенком. Ты оказалась одна, никто не помог тебе, но ты сделала все, что могла. Ты спаслась, проявила неслыханную храбрость и не сомневалась, отчаянно боролась за свою жизнь, ведь, повторяю, никто тебе тогда не помог.

Я открыла глаза, думая о матери. Она сопротивлялась побоям, но это было бесполезно, и на самом деле она только все усугубляла. В те годы я поняла, что иногда лучше молчать, принимать сложившуюся ситуацию. Я вспомнила, как отец кричал на маму… он всегда говорил, что она заслужила подобное обращение, а я хорошая девочка, поэтому он никогда не тронет меня.

– Он любил меня и никогда не должен был причинять боль…

Утром я проснулась со странным ощущением в животе. Наступил седьмой день – последние сутки нашей разлуки. Но я не знала, готова ли… С одной стороны, каждой клеточкой своего тела я хотела видеть Ника, но, с другой, временное расставание помогло мне многое переосмыслить. Я решила наведаться к нему в офис, чтобы проверить, сумеем ли мы сделать шаг навстречу друг другу.

Войдя в здание компании, я разнервничалась. Женщина средних лет, дежурившая у стойки регистрации, сказала, как добраться до кабинета Ника. Я никогда здесь не была и чувствовала себя маленькой, как муравей. Все блестело, стены фасада были стеклянными. Я стояла в огромном холле с белыми диванами. Пол покрывал черный ковер.

Серое, белое и черное… почему я не удивлена?

Наконец я двинулась к лифтам. Офис Ника находился наверху. Через минуту я добралась до него.

Кабинет тоже находился за стеклянной стеной. Николас был не один. Я с трудом сглотнула ком в горле – София сидела за столом. С того места, где я стояла, я могла видеть ее: девушка широко улыбалась и что-то оживленно говорила, размахивая руками. Ник выглядел взбудораженным, однако едва не рассмеялся, слушая стажерку.

Я направилась к двери, и в тот же момент наши с Ником взгляды встретились.

Я наблюдала через стекло, как он встает со стула, а София поворачивается ко мне. Ее улыбка угасла. Ник кинулся к двери.

– Ноа, – сказал он, распахнув дверь.

Я потеряла дар речи. Вся моя неуверенность и жуткая ревность снова нахлынули на меня. Ничего нельзя поделать: София была идеальна… и идеальна подходила ему.

– Привет, Ноа, рада тебя видеть, – поприветствовала меня София и опять улыбнулась.

Я тоже выдавила из себя подобие улыбки.

Ник не сводил с меня глаз.

– Не оставишь нас на минутку, Соф?

«Соф».

Она кивнула и покинула кабинет.

Я подошла к его столу, Ник последовал за мной, взял какую-то бумагу и убрал в ящик. Потом нажал кнопку, и стена начала затемняться. Всего за пятнадцать секунд мы оказались в приватной обстановке.

Николас тут же обнял меня, и тепло, исходящее от его тела, окутало меня. Затем он потянул меня за косу, чтобы поцеловать… но неглубоким поцелуем.

Ник быстро отстранился. Он