Читать книгу - "Измена. Плата за наивность - Лилия Акс"

— Валерия? Здравствуйте.

— Да, это я. Слушаю.

Связь местами начинает теряться.

— … сотрудник полиции… Александр… Ваш супруг… в тяжелом состоянии… по адресу…

— Что простите? Вас очень плохо слышно. — Сжимаю ладонь вокруг руля, сердце колотится в груди. Его задержали или что? Он кого — то сбил? В мыслях сразу миллион версий.

— Алло, меня слышно? Ваш супруг попал в аварию, его состояние критическое. Мы обязаны вам сообщить, его доставили в больницу по адресу Московская, 36.

Мне не верится, что я слышу это. Словно время останавливается, и весь мир вокруг меня размывается. А я еще и за рулем!

— Что? Как это произошло? Он в порядке? — пытаюсь задать вопросы, но голос дрожит от страха. Рядом Паша, который не должен был этого слышать и видеть.

— Насколько я знаю, его готовят к операции, но лучше вам самой поговорить с докторами.

— Спасибо, мы едем, — отвечаю, делая свой голос уверенным.

— Мам, папа что в аварию попал?

— Да, похоже, на то. — К глазам подступают слезы. Надо было не на громкой отвечать.

— Мы к нему? Да, в больницу, узнаем как и что.

ГЛАВА 21

Мрачные больничные стены давят на меня. Их холодный цвет и обычные коридоры создают ощущение безвременья, словно мы попали в другой мир, где нет места какой — либо надежде. Каждый шаг, который мы делаем, отзывается в груди гулом тревоги. Мы с сыном держимся за руки, и это так не похоже на нас — последние пять лет мы не делали этого, а сейчас это кажется единственным способом найти поддержку друг в друге.

Я чувствую, как его ладонь дрожит в моей руке, и это вызывает ещё большее беспокойство. Он напряжен и молчит, но я знаю, что в его голове сейчас те же ужасные мысли, что и у меня. Каждая секунда тянется, словно вечность, и каждый поворот коридора кажется последним испытанием, прежде чем мы наконец увидим его.

Больничные запахи — дезинфекция, лекарственные препараты, что — то ещё — смешиваются в тугую массу, и я стараюсь не думать о том, что может произойти. Образы аварии в ярком свете машин прямо сейчас не унимаются в голове. Я заставляю себя думать о том, как нам нужно быть сильными, как нам нужно поддержать друг друга.

На каждом шагу в голове проносятся слепые мысли о том, как мы справимся, если его не станет. Я чувствую, как накатывает волна отчаяния, и стараюсь не сдаться ей. Взгляд сына, полный надежды, словно обжигает меня, и я понимаю, что сейчас мы должны быть опорой друг для друга.

Наконец, мы подходим к нужному этажу. Я останавливаюсь на мгновение, чтобы вдохнуть и успокоить колотящееся сердце. Мы обмениваемся взглядами, и в этом немом понимании я вижу, что он тоже пытается быть сильным.

Мы проходим через двери, и я ощущаю, как мрачная реальность больницы окутывает нас плотным облаком страха. Надо просто добраться до него и сделать всё возможное, чтобы он знал, что мы с ним, что мы рядом.

Идет операция, нас просят подождать в коридоре.

— Мама, он выживет? — Самое страшное, что мне приходилось слышать.

— Конечно, Паш. — Обнимаю сына в коридоре и не могу поверить в происходящее. По спине вдоль позвоночника проносится неприятный холодок. Смотрю в одну точку, сейчас бы расплакаться, внутри все рвется, но рядом сын, которому на днях стукнуло десять, и я понимаю, что надо оставаться сильной.

Я редко обращаюсь за помощью к маме, но сейчас самое время. Уговариваю Пашу вернуться домой и обещаю все ему рассказать, не скрывая подробностей, когда вернусь.

С облегчением выдыхаю, когда он соглашается и спокойно садится с моей мамой в такси.

Дальше все как в тумане. Я говорю с врачом, непонятно выживет Ден или нет. Внутри пустота. Если не выживет, как я это сообщу Паше? Эти мысли беспокоят меня ровно до того момента, как я узнаю, что Ден в машине был не один. С ним была девушка. Коллега?

Забираю его телефон из личных вещей, иду в машину. Смотрю входящие звонки, последний — неизвестный. По времени как раз тот, на который он ответил и психанул так, что разнес двор.

Нервно переписываю номер в свой телефон, пока его батарея не села. И замираю, потому что такой номер есть в моих контактах. Это Марина Дмитриевна. Ничего не понимаю. По телу пробегает дрожь.

Он говорил с ней тридцать секунд. И за это время она его выбесила так, что он все разнес, сорвался и уехал, ничего мне не сказав. Вспоминаю слова Паши о том, что ее не было в школе. Прогоняю самые отвратительные мысли, которые лезут в голову.

Звонок от Оли. Уже не первый, я все это время сбрасывала, не до этого было.

— Ты чего не отвечаешь? На Московской? Я уже еду.

— Да, на парковке.

— Жди.

Приезжает минут за двадцать, за это время в моей голове уже сложился пазл. Перед глазами лицо Марины, мрачное, недовольное, то, каким она смотрела на нас со сцены в момент награждения.

— Лерочка, Лерочка, ты как? — Залетает в салон, обнимает, смотрит на мое лицо, держит его руками. — Уже сказали, как прошла операция? Я не могла дозвониться, ты же сразу обычно отвечаешь, я уже в пути была к вам. Подъехала в итоге, а там мама твоя и Паша сидят, чай пьют. Ты маму не часто просишь приехать, у меня чуть обморок не случился, когда я такую картину увидела.

Оля тараторит без конца, а я просто смотрю на ее открывающий рот, не вникая в слова.

— Лер, как он?

— Непонятно. Может, выживет, может, не выживет.

— Ну, конечно, выживет, Лер. Все хорошо будет, мы щас лучших врачей подтянем.

Улыбаюсь истерически, на глазах слезы, откидываюсь на спинку кресла и начинаю громко смеяться.

— Лер, Лер, это нормально в твоей ситуации, я с тобой. Все хорошо будет, слышишь?

— О чем ты со мной хотела поговорить, Оль? — Смотрю на нее и жду, как она добьет меня своими новостями. Потому что понимаю, что скрывали наши мужья. Артем и, правда, прикрывал Дениса. Только никакой это был не сюрприз, он изменял мне.

— Неважно, поговорим в другой раз.

— Нет, мы поговорим сейчас, Оль. — Вижу, как начинает теряться. — Говори, как есть.

— Лер, я тебе говорю там ничего серьезного, давай в другой день. Сейчас, правда, не до этого.

— Он не один в аварию попал, с ним девушка была в машине.