Читать книгу - "Пробуждение Дракона - Арина Рекк"

Когда я была человеком, я отличалась ото всех, владея магией в техногенном мире. Когда я попала в магический мир, оказалось, что и там я другая и не маг вовсе, а чародей-дракон. Когда я смирилась с тем, что я чародей-дракон, оказалось, что я и тут особенная. Чем дальше в лес, тем больше дров, называется.

— Если тебя это утешит, — Кайд снова улыбается. Он вообще сегодня много улыбается. — То все мы в своем роде особенные.

— Ага, на всю голову особенные, — говорю с улыбкой, и Кайд делает вид, что серьезно об этом задумывается. — А что умеют остальные?

— Перечислить всех?

— Желательно, — говорю, не уверенная, что запомню. Но Кайд ведь сам назвался справочником…

— Макс объединяет чародеев в цепь. Елена, его пара — владеет телекинезом, благодаря чему мы можем мысленно общаться, хотя расстояние ограничено. Аникей «раздает», — с улыбкой Кайд снова переходит на компьютерный сленг, — способность перемещаться. Сеира — его пара — создает порталы. Дамир влияет на подсознание человека и считывает оттуда информацию, так мы перенимаем местные языки. Его способность так же помогает искать новые миры — схожие принципы.

Примерно на этом месте я начинаю искренне сожалеть, что спросила. Потому что все равно запомнила только Макса и Елену и то только потому, что ела приготовленные ими закуски. Но, видимо, Кайд решил ничего больше от меня не утаивать и немного насмешливо заканчивает длинный список умений чародеев:

— Индира — любые манипуляции с пространством. Калеб обладает способность к призыву остальных. Если бы не он, мы бы не могли вызывать друг друга из разных миров, Айлин — целитель. Разумеется, все эти способности делятся на десятерых, но первоисточник у каждой в отдельности свой.

А потом становится не до веселья, потому что мы подбираемся к трагедии Аравана.

— Недавно просел огромный участок земли и разлом начал шириться. Если бы не это, поверь, я бы сделал все возможное, чтобы как можно дольше не втягивать тебя в проблемы миров.

— Я не против, — говорю торопливо, пока Кайд вдруг не решил, что мне все-таки рано вникать в дела чародеев, — если я могу что-то сделать, я хотя бы попробую! Если могу помочь, конечно же… — заканчиваю неуверенно. Сложно представить, чем именно можно помочь этим существам и откуда у них вообще проблемы с такими талантами. Но с другой стороны, чем больше сила, тем больше ответственность, и тем серьезнее проблемы.

— Другого ответа я и не ждал, но ты зря торопишься. Уверен, тебе еще надоест. — Кайд вздыхает и криво улыбается, я же терпеливо жду. — Давай начнем по порядку. Очень давно, примерно пять сотен лет назад на Араване началась магическая война. Не знаю точно, что именно не поделили люди, — Кайд морщится, словно ему досадно, — да это и не важно, но мир едва не раскололся на две половины. Маяки Макса сработали вовремя…

— Маяки Макса? — перебиваю, пытаясь вспомнить за что там «отвечает» Макс и кажется, что о маяках не было ни слова.

— Помимо способностей существуют артефакты и просто знания. Маяки — это самый простой и гибкий в использовании артефакт. — Сделав паузу и не дождавшись других вопросов, продолжает: — Несмотря ни на что, мы тогда опоздали. И если бы не ты, вряд ли Араван сейчас существовал бы.

Громкое заявление, однако. Но Кайд, словно услышав сомнение, а скорее увидев его на моем лице, поясняет:

— В момент смерти чародея высвобождается огромное количество магии и энергии. И когда ты поняла, что сил не хватает, то решила вскрыть резервы, которые поддерживали твою жизнь. Для этого тебе пришлось умереть.

— Но если Араван по-прежнему… не стабилен, значит что-то пошло не так? — изо всех сил стараюсь рассуждать логически на тему, которая выходит далеко за пределы нормальности. А еще стараюсь не применять все это на себе. Потому что фраза «пришлось умереть» слишком сильно отдает отчаянием и безысходностью.

— Нам все равно не хватило сил. Та трещина, которую ты видела с холма, лишь малая часть от той, что была ранее. Но она снова шириться и, что еще хуже, уходит вниз и неизвестно, насколько глубоко. И теперь без тебя, — Кайд устало трет переносицу и по его лицу я понимаю насколько ему не нравится мое посвящение, — мы можем только замедлить процесс разрушения, но уже не в силах хотя бы ненадолго его остановить.

Я не выдерживаю и выбираюсь из кресла, прохожусь туда-обратно мимо Кайда, пытаясь утрамбовать новые знания в голове и только после этого подвожу итог услышанному.

— Ты сказал, что для, — я запинаюсь, но продолжаю, — обряда нужны десять чародеев. Я не совсем поняла, как там сплетается их магия, но вот они нужны.

— Именно так. Плетение нужно для того, чтобы создать из чистой стихии плоть планеты.

Конвертировать одно в другое, перевожу на свой привычный язык компьютерщика. В принципе, не зря я профессию изучала, что-то мне подсказывает, что угадала с выбором.

*Конвертировать — изменить свойства чего-либо.

И снова Кайд все рассказывает и рассказывает, а я только уточняю и, откровенно говоря, уже немного устало.

— И сила копиться в чародее? А сквозь дракона проходит. Но в обряде может участвовать только чародей.

— Все так.

Ну с этим понятно. Чародей — накопитель и конвертер, дракон — проводник.

— И если не хватает накопленной силы, то чародей умирает и высвобождает скрытые резервы, которые помогают ему жить очень долго, а потому магии очень много и к тому же в связке еще больше?

— Да.

— Но если один чародей уже мертв, то в обряде участвуют только девять. — Остановив ходьбу, я испытующе смотрю на Кайда.

— Поэтому важно успеть использовать силу до того, как чародей исчезнет.

— То есть как, исчезнет? — удивляет формулировка.

— После смерти тело все еще является частью цепи.

Ага, значит не сам чародей является накопителем, а только его тело. А вот конвертирует магию уже то, что внутри. Воля? Ладно, это уже философия и на нее у меня сегодня точно не осталось сил.

— Значит, времени много, — говорю задумчиво, пытаясь вспомнить сколько еще может существовать тело человека после смерти и при этом стараясь не представлять мертвую себя в кругу чародеев, которые используют накопленные мной ресурсы для спасения мира. Да уж, впечатляющая картинка.

— Как раз наоборот. — Кайд качает головой. — После смерти есть всего пара часов, а потом тело обращается в пепел.

В комнате воцаряется опустошающая тишина.

— Часть физиологии? — содрогаюсь я.

— Да, — вздыхает Кайд и неожиданно встает, мягко привлекает к себе и обнимает, практически закутывает меня