Читать книгу - "Любовь Сурового - Валерия Ангелос"

видел. Аж обжигает глазами. Там какая-то отчаянная злость горит.

А дальше уже не до взгляда.

Она кулаком врезает. Неожиданно. По животу. Там, где недавно зашивали. Хорошо так врезает. Метко. Ощутимо, пиздец.

Вот сука!

Меня аж до тока в позвоночнике пробивает. До искр, блядь.

Пополам сгибает.

И сучка это не случайно делает. Намеренно. Видно по ней. Она даже как-то оскаливается. Нервно отползает от меня еще дальше, лихорадочно двигая ногами.

Вниз смотрю.

Кровь уже пропитывает футболку. По ходу шов надорвался. Чувствую. Да и видно все.

— Какого хера? — рявкаю.

Сжимаю ткань футболки. Кривлюсь, глядя на показавшиеся кровавые пятна. И отпускаю.

Да похуй, блядь.

Меня сейчас больше стояк волнует. Хер каменный.

— Ты что устроила? — рычу. — И что мне теперь с этим делать?

На нее взгляд перевожу.

— Не знаю, — выдает, подбородок вскидывает. — Мне все равно. Медсестру позовите. Пусть она вам поможет.

Хуй обхватываю. Сжимаю.

Облегчения не наступает. Даже боль, блядь, не отвлекает до конца. Член так костенеет, что хоть гвозди заколачивай.

— Ты совсем охренела? Как медсестра мне поможет? — цежу. — С хером?

Морщится. Дрожит вся.

И еще дальше отползает.

— Я тебя спрашиваю. Ты что творишь, сучка? — продолжаю пытать. — Что на тебя, блядь, нашло?

Молчит. Распухшие губы сжимает. Вытирает рукой.

От этого стояк только крепнет. Когда смотрю на нее, когда осознаю, что еще минуту назад в ее рот хер загружал до яиц.

— Да что тебе надо? Чего взбесилась? — цежу со злостью. — Это пиздец. С тобой я быстрее сдохну, чем если опять подстрелят.

— Ну и сдохните! — выкрикивает. — Сдохните уже наконец! Я бы и сама вас…

— Чего? — охуеваю в конец.

На ноги вскакивает. Обнимает себя руками.

— Что ты сказала? — оскаливаюсь. — А ну повтори.

Молчит.

Вся трясется.

— Убить меня хочешь? — усмехаюсь. — А дальше что?

— Да мне без разницы уже, — выпаливает. — Даже если посадят, пускай.

Заебись.

— Ты совсем ебанутая? — бросаю. — Или правда не понимаешь? Да ты до суда не доживешь.

— Да и пусть! — восклицает. — Да лучше так! Лучше как угодно. Только не… вот это все. Не с вами!

21. Суровый

Что у нее с башкой, блядь?

Если бы кончил ей в рот, мог бы решить, что сперма ударила. Вот мозги и поплыли.

Но мы нихуя не закончили. На ровном месте ее подорвало. Переклинило тупо без повода.

А теперь еще такое мне выкатывает.

Ну охуеть предъявы.

Смерти желает. Искренне. Вид у нее такой, что реально сама бы меня грохнула. Бровью бы не повела. Охуительная у меня жена.

Смотрю, как она резко разворачивается, бросается к двери, лихорадочно дергает ручку, пытаясь поскорее открыть замок.

Сейчас бы подняться. Следом рвануть. Схватить сучку за волосы. Развернуть к себе. Встряхнуть.

И я даже порываюсь так сделать.

Боль обдает в момент. Аж в глазах темнеет. От этого движения рана еще сильнее открывается.

В сторону меня ведет. Вбивает обратно в кресло, не давая подняться. Так что теперь я просто наблюдаю за тем, как она вылетает из палаты. Сцепив зубы, провожаю ее взглядом.

Ладно, блядь. Пусть идет.

Дергаю штаны, заталкивая закостеневший хер обратно. Достаю мобильный. Звоню.

А этот какого хера не отвечает?

Что, сука, за день…

— Да, — наконец, слышится в динамике голос Медведя.

— Отвези мою жену домой, — говорю. — И врача ко мне в палату. Быстро.

— Что такое? — выдает. — Утром ты в норме был.

— Швы разошлись.

— Да с хера ли?

— Врача, блядь, — рявкаю.

Убираю телефон.

Заебала эта блядская слабость. Тело не слушается. И перед глазами опять всякая хуета. То темнеет, то расплывается все.

Смотрю на живот. На футболку.

Хуево…

Запах крови стоит в носу.

Но будь эта проклятая сучка все еще здесь, выебал бы. На месте. Похуй уже на все.

Сдохнуть она мне желает.

А вот хер!

Врачиха приходит быстро. Видно, Медведь ее сразу нашел. Но глянув на нее, сразу отмечаю: что-то не то.

Хуй знает — что именно. Просто автоматом считываю.

Мария… как там ее?

Напрягаю память.

Валерьевна.

Вроде так.

Короче, эта Мария Валерьевна меня с того света вытянула. Профи в своем деле. Хотя на вид — малолетка. Соплюха какая-то. И обычно она спокойная, собранная, а сейчас…

Да поебать так-то.

Дальше докручиваю мысль и доходит, что вид ее встревоженный с моим состоянием никак не связан. Значит, наплевать.

— Мария Валерьевна, — говорю. — Надо меня завтра выписать.

Рану осматривает. Хмурится.

— Завтра — нет, — отвечает.

— Надо, — повторяю. — Дела у меня есть. Срочные.

Она переводит взгляд. В глаза смотрит.

— Ну могу и завтра, если вы сами настаиваете, — выдает вдруг с каким-то ожесточением. — Когда опять швы разойдутся, вы «скорую» вызывать не торопитесь.

— Чего? — кривлюсь.

— Нет, я понимаю, что вам, что вашему… — морщится она. — Приятелю. Никому из вас закон не писан. Делаете, что хотите. Но всему есть предел. Знала бы, что вам жить надоело, тоже бы не спешила оперировать.

— Мария, — скалюсь. — Валерьевна. Ты кому это говоришь?

— Вам говорю, — замечает. — Знаю, кто вы, сколько всего сделали для нашей клиники. Большая благодарность за финансирование. Но деньги никому не дают права вести себя по-скотски, унижать женщин.

— Так, — говорю. — Мария Валерьевна, ты это о чем сейчас?

— О том, чтобы вы не перегибали, — выпаливает вдруг она. — Или обязательно мучить? Руки распускать?

— Это когда я тебя трогал?

— Причем тут я? — бросает. — Видела, в каком состоянии ваша жена отсюда выбежала. И какая она вчера была, когда от вас уходила.

Молчу.

— Или вы думаете, мне непонятно, почему швы разошлись?

— Зашила хуево, — выдаю резко. — Вот и разошлись.

Она еще что-то сказать собирается.

Но я не даю.

Хватит, блядь.

— Дохера говоришь, — обрываю. — Шей, давай. И чтобы больше не разошлось.

22. Суровый

Выход из больницы откладывается.

Шов кровит.

И можно было бы врачиху обвинить. Хуево зашила. Но я-то сам понимаю, баба не при делах. Как бы она тут не выебывалась, чего бы не выдавала, а работу свою выполняет хорошо. Профи есть профи.

На повязку смотрю.

Блядь.

Ну это все… спасибо моей любимой жене.

Постаралась сучка. Такой охуенный подарок мне сделала. За все мое терпение. За то, что трахал ее будто хрустальную вазу. Время давал. Хотел, чтобы она ко мне привыкла, успокоилась. Даже говорил с ней.

Вообще, забыл, когда столько пиздел. Не по работе. Не по делу вообще.

Хотя с ней… да с ней все так. По делу. Важно.

Короче, вот ее благодарность. За то, что столько за ней таскался. Искал. Подключил все связи, чтобы наконец на чужой территории