Читать книгу - "Люблю тебя ненавидеть - Ники Сью"

бокам продолжали пустовать, я осознала – Соня имела влияние на одногруппников куда больше, чем выглядело со стороны.

Последним зашел Тим. И я зачем-то оглянулась. Молотова подняла руку, махнув на свое сидение, будто приглашая выбрать ее. Народ замер в ожидании реакции Тимофея. И он двинулся. Уверенным шагом. Словно король среди обычных смертных. Ряд за рядом. Интересно дышала ли Соня в этот момент?

В отличие от нее, я… просто отвернулась к окну, поджав губы. Пусть садиться с кем хочет. Мне плевать. Однако в груди так горело, словно я съела упаковку острого перца. Хотелось воды, а лучше морозного воздуха. Чтобы остудил не только мое волнение, но и кожу, что полыхала непонятно от чего.

Когда рядом со мной послышался скрип, я вздрогнула. Это Тим сел. Он кинул рюкзак под ноги, вытащил из кармана телефон и чехол от беспроводных наушников.

– Что? – удивленно посмотрел он на меня, заметив как я на него открыто пялюсь.

– Что ты… делаешь?

– Планирую слушать музыку, ты никогда не видела парней, которые слушают музыку? – усмехнулся он. В то время как мой затылок, кажется, горел от молний, что мысленно посылала Соня. Ее публично двигали. Подальше. К самой пропасти. И все из-за кого? Какой-то Насти. Которая не должна была даже претендовать на парня вроде Тимофея.

Ни дождавшись от меня ответа, Макаров всунул капельки в уши, скрестил руки на груди, и закрыл глаза. Автобус загудел, мне тоже пришлось откинуться на сидение. Однако успокоиться, пока не получалось.

А потом, мой взгляд зацепился на костяшках пальцев Тимофея. И я потянулась к сумке, чтобы достать лейкопластырь. Всегда носила парочку с собой, потому что обувь у меня была не самая удобная и комфортная. Дешевая.

Мы покупали ее с бабушкой в массмаркете, по скидкам или в сезон огромных распродаж. Она быстро рвалась, изнашивала себя, и оставляла последствия в виде волдырей. На что-то более качественное не приходилось рассчитывать, не в моем положении. Именно поэтому я мечтала закончить удачно универ, и устроится на высокооплачиваемую работу. Чтобы как минимум покупать себе нормальную обувь, а как максимум, не зависеть от настроения и желания других людей.

Отклеив пленку, я взяла руку Макарова, почувствовав, как он дрогнул, и кажется, посмотрел на меня. Но я была занята тем, что наклеивала пластырь на его рану, так что не могла знать наверняка, что таилось в его глазах.

– Что ты… – хриплым голосом прошептал он. Таким, словно не ожидал подобного. – Делаешь?

– Ты никогда не видел, как девушки наклеивают пластырь? – улыбнулась в ответ, хотя мне было совсем не весело.

Тим дернул руку, притом сделал это настолько резко и грубо, что я растерялась. Подняла голову, заметив, что ему неприятно мое прикосновение. Или же… забота? В расшифровке эмоций этого парня я не была окончательно уверена. Он для меня – закрытая книга.

– Если тебе больно, извини.

– Мне не больно. А если и больно, тебя это не касается, – я обомлела. Ведь фраза адресовалась не человеку, с которым вроде вы товарищи. Этот ледяной тон, взгляд, в котором умерло все живое, желваки на скулах. Так говорят только с врагами.

– Тогда наклей сам, – психанув, я пихнула ему в руку еще один пластырь. – Иначе может остаться шрам или грязь попадет.

Тим не ответил, и я полная растерянности, поспешила отвернуться к окну.

Глава 15

Несколько следующих дней мы с Тимом не разговаривали. Он общался со всеми, кроме меня, даже с Соней, хотя тут скорее ее заслуга. Сам Макаров не проявлял особого интереса к Молотовой, она же, несмотря на его поведение, продолжала липнуть. А я… я была тенью. Никто в универе на меня не смотрел, не здоровался, казалось, на моей спине табличка – зараженная опасным вирусом. Обходите стороной.

Больше всего на свете, мне хотелось закрыться в туалете и разреветься. Из-за несправедливости, обиды, и вопросов, которые оставались без ответов. А еще я поняла, что тоскую по Маринке. С ней хотя бы могла поделиться, поплакаться, теперь же мне даже за советом сходить было не к кому.

Однако в среду вечером случилось то, что вновь заставило Тима общаться со мной.

Пару по политологии нам соединили с другим курсом и отправили всех в большой актовый зал. Но преподаватель казалось, был весь на нервах и в итоге, вместо лекции, он дал нам задание писать конспект с проектора. Сам же ушел, наказав всем, вести себя тихо.

Поначалу народ, действительно, писал, а потом в первых рядах началась возня. Я сидела в наушниках, только они и спасали от ощущения всеобщей ненависти. Красивые голоса, что пели о любви и вечном, не давали утонуть в безнадеге. Вернуться туда, откуда я выкарабкивалась не иначе целую жизнь.

Так что я не сразу заметила, что происходило. Сидела, склонившись над своей тетрадкой, и списывала с телефона, на котором было фото проектора с текстом. Подняла голову лишь тогда, когда пропал на миг интернет, услышала голоса. Взволнованные, наполненные страхом.

Переведя взгляд в проход, я обомлела. Какой-то парень избивал другого. Он бил его ногами по животу, ребрам, расходясь нецензурной бранью. Никто не смел ему сказать ни слова. Парни молча смотрели, переговаривались шепотом, однако ничего не предпринимали. Они боялись…

Когда парень повернулся лицом ко мне, я узнала в нем Давида Кортанова. Маринка мне как-то рассказывала, что он отбитый на всю голову. И отец у него такой же. Вся семейка вроде не в адеквате. Давид был боксером. Высокий. Плечистый. Монстр воплоти.

Аккуратно вытащив наушник из уха, я прислушалась к разговору.

– Тварь! Я же говорил тебе! – шипел он на парня, который казалось, и не дышал. Господи, он же убьет его! И все просто смотрят? Разве больше сотни человек не смогут противостоять какому-то уроду?

В голове вспышками мелькнули кадры из детства. Кровь. Много крови. Крики. Мои собственные. Мольбы. Слезы. Сердце, которое заходилось в агонии ужаса. Качнув головой, я подорвалась с места, наушники грохнулись на пол. Наверное, это была паническая атака или болезнь моего мозга. Но те воспоминания заставили меня ощутить вину. За все… За то, в чем я была не виновата. За бездействие в данный момент.

Быстрыми шагами, добралась до Давида, и когда он снова замахнулся, схватила его за локоть.

– Пожалуйста, – прошептала я, надеясь, что рассудок и здравомыслие у него все же имелись. – Прекрати.

– Что?