Читать книгу - "Сиротка. В ладонях судьбы - Мари-Бернадетт Дюпюи"

С этими словами Тошан поцеловал круглую шелковистую щечку Кионы. Она обняла его за шею и улыбнулась своей невыразимо божественной и лучезарной улыбкой, обладающей даром утешать и приводить в восторг сердца.

— Это странно, но мне кажется, я выздоровел! — восхищенно произнес он. — Благодаря тебе, моя сестренка!

— Тогда скорее иди к Мине! Она тебя ждет.

Бабушка Одина рассказывала легенду народа монтанье, в которой речь шла о бобре и лосе. Дети, затаив дыхание, слушали ее. Эрмина села в стороне от костра, немного устав от пения. «Какая чудесная ночь! — подумала она. — Столько счастливых лиц: Мадлен, обнимающая Акали, сияющая Шарлотта, такая нежная рядом со своим красавцем Людвигом, тоже страдавшим, как мы все… Здесь так безмятежно, а далеко, очень далеко — война, горе! Но Тошан отстранился от нашей радости. Он снова выбрал тень».

Она горестно вздохнула, испытывая смутное желание заплакать, но в это самое мгновение две теплые и властные руки схватили ее за талию, вынуждая подняться. Секунду спустя Тошан уже страстно обнимал ее, покрывая поцелуями.

— Ты, — недоверчиво произнесла она. — Но…

— Тише, — прошептал он.

Она подняла на него взгляд. Угасающий свет костра вернул ее мужу тот медный цвет лица, который она обожала, и оживил блеск его черных глаз. И он улыбался! Он улыбался ей! Это был снова он, а не фантом ее потерянной любви. Она поддалась его вновь обретенному очарованию, притягательности его тела, низкого голоса. И этот голос повторял ей:

— Идем, Мина, идем, моя любимая женушка-ракушка! Трава в лесу нежная и теплая. Деревья уснули, они ничего не увидят. Помнишь нашу брачную ночь в окружении лиственниц больше десяти лет назад?

— О да! Я помню, Тошан.

Он взял ее за руку и повел в сумрак леса. Они исчезли под густой листвой, которую луна украсила серебром, словно прославляя жизнь и любовь на берегу Перибонки.

Оставшись одна на террасе, Киона кусочком белого мела начертила вокруг себя круг. И внутри этого круга девочка свернулась клубочком и уснула с чувством выполненного долга.