Читать книгу - "Долгий путь домой - Елена Алфеева"

Пришлось вернуться в положение полного приседа. Голова моя была свешена между коленей, мышцы на шее и между лопаток онемели и потеряли чувствительность от долгого напряжения. Мышцы ног горели и отказывались слушаться хозяйку и выполнять хоть какие-то движения. В моих мыслях бились только одна мысль: «Зачем я сюда попёрлась? Что мне дома не сиделось?» Развернуться и уйти назад, я тоже не могла, было жалко пройденного пути и потраченных усилий. Но всё плохое, как и всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Закончилась и эта нора.

Когда Артём сказал, что можно разогнуться, я, уже не взирая, на камни, грязь и воду упала и выгнулась, чуть ли не кольцом, изображая лежачий «мостик» и пролежала, отдыхая, наверное, десять минут, так желанна, оказалась для меня эта поза. Артём вел себя более сдержано. Казалось, что для него не составляло труда пройти такой сложный путь. Я удивлялась его выносливости.

- Ты уже ходил этим путём?- спросила я.

- Нет. Я, как и ты, первый раз здесь?

- Как первый раз?- я сразу забыла про отдых и вскочила на ноги,- Ты же говорил, что порубил головы этим мерзавцам. Как же ты попал сюда?

- Есть другие ходы между мирами. Я перешел одним из них. Только те пути не безопасны, и проходя через них, нужно очень быстро вернуться в свой мир.

- Почему?

- На этот вопрос нет простого ответа… Как-то на ютубе, я слышал выступление одного ученого космофизика или астронома, я не помню уже. Это было давно. Он говорил, что одна из причин, почему невозможны космические путешествия в другие созвездия, это то, что мы, живя в солнечной системе, являемся детьми солнца. Мы, и все планеты солнечной системы живем за счет него и вибрируем на частоте солнца. Отдалившись от солнца, человек уже не будет синхронизироваться с частотой вибрации солнца и погибнет. Понимаешь, солнце это тот резонатор, который поддерживает в нас и во всей планете жизнь.

- Так, с этим разобрались,- я с трудом понимала, ход мыслей Артёма,- А дальше что?

- Частота вибраций других миров, иная, чем здесь. Можно перейти из одного мира в другой, но пробыть там можно очень недолго, иначе наступит смерть.

- А как же ты очутился здесь и жил довольно долго?

- Так же как и ты. Я ушел из того мира и родился здесь, в новом мире.

- Что значит ушел? Ты умер там? Ты что самоубился?

- Как то так. Я остановил своё сердце и то тело умерло. Отец потом сжег его.

- Твой отец жив?

- Да, он ждёт нас.

- Постой, значит, когда ты переходил в тот раз, была угроза, что ты не вернёшься домой живым?

- Ты всё правильно поняла. И тот, кто тебя сюда отправил, наверняка знал, что ты очень быстро погибнешь.

- Ты знаешь, кто это был?

- Знаю. Не думай об этом сейчас. Мы вернёмся и спросим за предательство.

- А мы не погибнем там?..- наконец, я задала главный вопрос.

- Нам понадобится помощь одной очень могущественной дамы. Вот к ней мы и идем.

- А-а…- протянула я,- откуда ты знаешь путь, если ты здесь впервые? Я не видела у тебя ни карты, ни компаса.

- К её дому не существует карты,- вздохнул Артём,- её дом надо почувствовать.

Ах, почувствовать! Так вот в чем дело! Мы здесь бродим потому, что надо почувствовать.

- Имей в виду,- на всякий случай решила предупредить я,- обратно в эту нору я не полезу!

Я развернулась и навела луч фонарика в ту сторону, где по моим ощущениям должно быть отверстие норы. Там была ровная поверхность, без каких либо выступов или провалов. Что за… Я пошарила лучом фонарика вокруг. Никаких ходов в этот зал не было. Мы стояли в небольшом каменном зале, по сути, каменном мешке.

- Похоже, что мы пришли,- сказал Артём. И уже громче,- Избушка покажись!

Я не успела, как следует испугаться, после того, как обнаружила себя в каменном мешке, как моя психика подверглась новому испытанию. Откуда ни возьмись…Да, да, прямо из ниоткуда появилось некое бревенчатое «сооружение», размером немного больше дачного известного строения, общего пользования.

-Избушка, стань по старому, как мать поставила!

Одна из стен этого большого бревенчатого ящика, открылась, как дверь и из него выползла полузмея-получеловек. Вернее верхняя её часть, голова, плечи и туловище были когда-то человеческими, а нижняя походила на длинный и толстый змеиный хвост. Почему я говорю, что было, похоже? Потому, что местами плоть на этом существе отвалилась, и были видны кости. Один глаз исчез и оголенные кости черепа, демонстрировали черный провал глазницы. Внутри глазного провала сиял то ли бриллиант, то ли звезда в неведомом черном небе. Кости ребер кое-где торчали наружу. Некоторые пальцы на руках тоже представляли собой костяшки. Другие же части, этого странного тела, хоть и выглядели по старушечьи, радовали взгляд, вполне здоровым, и главное, целостным кожным покровом. Волосы с одной стороны торчали, словно хорошо использованная пакля, с другой стороны их не было совсем. Существо аккуратно выставило хвост, нащупало землю, или в нашем случае камень, затем перенесло свой вес на него и аккуратно выбралось из бревенчатого ящика. Оказавшись на земной поверхности, оно несколько раз прыгнуло на спружиненном хвосте поближе к нам, но не больше полуметра.

- Кто это ко мне пожаловал?- проскрипело оно глухим басом.

- Здравствовать тебе, бабушка!- сказал Артём.

- Сам не простудись! Чего пришел? Да ты и девицу приволок за собой?

- Нам надо в наш мир к отцу и матери вернуться. Помоги нам!

- Чего здесь не живется? Тебя вроде кочергой не бьют, да и девицу твою не обижал ни кто.

Я стояла, не жива, не мертва. Кроме ужасного вида этого существа, дополнял образ невыносимый смрад гниющей плоти. Существо хохотнуло, и тут же передо мной очутилась элегантная дама за пятьдесят, с небольшим лишним весом. Блондинка с современной ассиметричной стрижкой, с выбритыми с одной стороны волосами. Глаза её сверкали, как свечи, один глаз голубым, другой черным огнём. Упитанное тельце было прикрыто деловым платьем до коленей. Дама сидела на кресле-качалке и в такт покачиванию кресла, покачивала пухлой ножкой в туфельке на огромной шпильке. Трупный смрад исчез, и я почувствовала запах французских духов. На коленях у неё развалился жирный черный кот. Он лежал на спине, выставив вверх свои пушистые лапки, и спал. Или делал вид, что спит, и