Читать книгу - "Не лги, предатель! - Настя Ильина"

к двери. — Вам нужно побыть с семьёй. Я зайду позже.

— Алиса, — окликнул он, но я уже выскользнула в коридор.

Прислонилась к стене, закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Его мать. Конечно, у него есть мать. Конечно, она такая — породистая, холодная, с деньгами и властью. И конечно, я для неё никто. Мусор под ногами.

За дверью слышались приглушённые голоса — они спорили. Я не разбирала слов, но интонации были красноречивее всяких слов. Мать была недовольна. Сын защищался.

Я отстранилась от стены и побрела к лифту. Надо было вернуться в гостиницу. Надо было решать, что делать дальше.

Но внутри, где-то глубоко, пульсировала странная мысль: он заступился за меня. Перед своей матерью. Назвал по имени. Сказал, что я останусь.

Что это значило?

Глава 11

Гостиничный номер встретил меня тишиной и чужим запахом, витающим в воздухе. Я стояла посреди комнаты и смотрела на неубранную кровать, на давно остывшую чашку недопитого кофе на тумбочке, на букет белых роз, которые так и стояли в вазе на подоконнике. Вчера утром это место было моим временным убежищем. Сегодня — просто номер, из которого я могла вылететь, лишившись работы.

Телефон зазвонил, вырывая из оцепенения. Я глянула на экран — мама. Сердце ёкнуло. Она звонила каждый день, но сейчас, после всего, что случилось, этот звонок мог означать только одно: она узнала.

— Мамуль, привет, — ответила я, стараясь держаться, чтобы голос звучал ровно, не выдавая моих внутренних переживаний.

— Алиса, — голос матери был отчего-то напряжённым, почти чужим. — Что у вас там происходит?

— В смысле? — я сделала вид, что не понимаю.

— Не ври мне, дочка, — перебила она. — Отец в интернете новости читал. Про какой-то скандал в вашем ресторане. Про то, что твой муж обвиняет тебя в измене с владельцем. И про то, что этого владельца чуть не убили. Это правда?

Я закрыла глаза. Прислонилась лбом к холодной стене.

— Правда, — выдохнула я. — Частично.

— Алиса, — мамин голос дрогнул. — У отца сердце прихватило, когда он это прочитал. Думала, что уже скорую вызывать придётся, но вроде бы обошлось. Сейчас вроде отпустило, но он места себе не находит. Что происходит? Ты в порядке? Ты цела?

— Я в порядке, мам, — поспешила успокоить я, хотя внутри всё переворачивалось от чувства вины. — Со мной всё хорошо. Я не пострадала.

— А этот владелец? На него правда…

— Правда. Но он жив, его прооперировали, сейчас в больнице. Всё будет хорошо.

В трубке повисла тишина. Я слышала, как мама тяжело дышит, как где-то рядом кашляет отец, как шумит маленький настольный водопад в их квартире — тот самый звук, который я помнила с детства. Его сделал отец. Собственными руками. Потому что мама очень хотела, а он любил баловать её.

— Алиса, — заговорила мама, и в её голосе появились новые нотки. — Рассказывай всё. С самого начала. Что у вас с Сергеем?

Я вздохнула. Скрывать дальше не имело смысла.

— Я собираюсь с ним разводиться, мам, — сказала я тихо. — Он изменил мне. С помощницей. Я застала их в студии. В тот самый вечер, когда планировала отмечать нашу с ним годовщину…

— Господи… — выдохнула мама.

— А потом была авария, — продолжила я. — И я притворилась, что ничего не помню. Думала, что смогу отомстить. Сделать ему больно так же, как он сделал мне. А он… он не отстаёт. То умоляет вернуться, то угрожает. Говорит, что навредит вам с папой, если я не одумаюсь. Я не знаю, что делать, мам. Я хотела решить всё мирно, но он…

— Алиса, замолчи, — перебила мама, и в её голосе зазвенела сталь, которой я у неё никогда не слышала. — Ты сейчас же собираешь вещи и едешь на вокзал. Покупаешь билет на ближайший поезд и едешь домой. Мы с отцом встретим.

— Мам, я не могу, — запротестовала я. — У меня работа, я шеф-повар, я столько лет к этому шла, чтобы всё бросить?

— Работа? — голос матери сорвался. — Доченька, ты слышишь себя? Он угрожает нам! Он уже навредил этому твоему владельцу, хотя тот вообще ни при чём! Что дальше? Он и до тебя доберётся? Я не хочу читать в новостях, что мою дочь нашли где-то по частям! Не хочу, чтобы ты стала жертвой этого психопата!

— Мам…

— Нет, послушай меня! — она почти кричала. — Мы с отцом всю жизнь для тебя старались. Ты наша единственная дочь. Кто, если не мы, о тебе позаботится? Если с тобой что-то случится, мы этого не переживём. Особенно отец — ты же знаешь его сердце. Ради нас, Алиса. Ради нас вернись домой.

Я молчала, прикусив губу, чтобы не разреветься. Мама права. Она абсолютно права. Этот человек доказал, что на всё способен. Если я объединюсь с родителями, то шансы защитить друг друга существенно возрастут, но… из-за Сергея я не готова была лишиться своей жизни. У него есть вторая семья, есть сын… А у меня не останется ничего. Даже работы ради которой я столько лет горбатилась.

— Я не хочу, чтобы он победил, — прошептала я. — Не хочу сдаваться.

— Это не сдача, дочка, — голос матери смягчился. — Это тактика. Ты отступишь, чтобы сохранить себя. Чтобы потом, когда всё утихнет, вернуться и построить всё заново. А мы поможем. Мы всегда поможем.

Я всхлипнула. Слёзы всё-таки потекли по щекам.

— Я люблю вас, мам. Но… Я не могу так поступить, правда. Я не могу сейчас бросить ресторан. Волконский… он попросил позаботиться, пока он в больнице.

— А кто позаботится о тебе? Этому твоему Волколонскому, или как он там — всё равно, но нам с отцом — нет. Всё, решено. Я прямо сейчас покупаю билеты на ближайший поезд. Завтра утром буду у тебя. Тогда и поговорим по душам.

— Мам, не надо, — попыталась я возразить. — Это ни к чему. Я справлюсь. Правда. Лучше позаботься об отце. Тем более… Я сейчас живу в гостинице.

— Алиса, — голос матери стал жёстким. — Даже не смей ничего говорить. Я приеду и заберу тебя домой. Я всё решила. Хочешь ты этого или нет, но всё будет именно так и никак иначе.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но в трубке уже всё стихло. Мама сбросила вызов. Вот так, по-своему, по-матерински — решила всё за меня.

Я опустилась на кровать и уставилась в одну точку. Завтра приедет мама. Надо будет встретить, объяснить, успокоить. А потом… потом паковать чемоданы и уезжать из города. Наверное, она права — так будет правильнее. Я могла