Читать книгу - "Худшая адептка, или посмотрим, кто кого, дракон! - София Руд"

станет наказывать за то, в чем я не виновата. Он восстановит справедливость, и я смогу вернуться к учебе.

— Войдите, — доносится уставший голос.

В кабинете непривычно мрачно сегодня, да и ректор не выглядит довольным. Кажется, я пришла не в то время, не в то место.

— Здравствуйте, господин ректор.

— Опять набедокурили? В этот раз даже профессору нахамили, — кидает в меня строгий взгляд мужчина, показывая желтоватый лист.

Найтон ему жалобу моментальным письмом уже успел отправить. Шустрый и злопамятный.

— В столовой произошло крупное недоразумение. Я могу объяснить все в деталях. Если не поверите мне, можно спросить других. Тами были свидетели, — дипломатично, даже очень заявляю я, и даже сама несколько поражаюсь тому, как спокойно и собранно звучит мой голос притом что обида внутри колется острыми ежовыми иглами.

— Разберемся, это сейчас не самая главная проблема. — выдает ректор, а затем указывает на кипу бумаг, лежащих на углу темного стола. — Вот это самая опасная для вас проблема.

Глава 11. Окно

— Это анонимные жалобы на вас, адептка Вилар.

— Что? — невольно охаю я. — Откуда они взялись? Я ведь даже головы от учебы не поднимала. Когда мне было пакостить?

— Хороший вопрос. Более того, за вас вступился ваш личный наставник. Он как раз с этим разбирается, но… Я не могу позволить, чтобы самые ценные ресурсы были направлены на одну-единственную адептку, которая не ценит этих усилий, и не дает никаких результатов, — выдает ректор.

— Но я ведь… — “очень стараюсь” хочу сказать, но ректор не дает договорить.

— Вы сами отказались от отчисления, когда я вам это предлагал. Сказали, что хотите учиться, даже нашли личного наставника, так почему не используете данный вам шанс?

— Использую! Я очень хочу учиться и очень стараюсь. Делаю все, что сказано, можете проверить, профессор Галус подтвердит! А еще я уверена, что большинство этих жалоб — либо ошибка, либо клевета и происки врагов.

— И откуда же у вас столько врагов, включая даже трех профессоров?

Что? Не только Найтон, но еще двое преподавателей? Кто же это? За что?!

— Господин ректор, клянусь, я не делала ничего, за что можно написать на меня жалобу, и если вы проведете проверку…

— Уже проводим. В этот раз вашу спину прикроют, адептка Вилар. Положа руку на сердце, я хочу вам верить. Не знаю, кому вы так насолили, но жалобы могут пойти и выше, в обход меня. А я не настолько энтузиаст, чтобы тратить все время на проблемы только одной адептки, тем более той, которая может вылететь в любой момент из-за элементарной неуспеваемости, — выдает он, немного повысив тон, а затем тут же отсекает самого себя.

Завелся ректор. Но злится сейчас, кажется, не на меня, а на всю эту ситуацию.

— У вас срок до конца месяца. Вы не должны завалить ни один экзамен, иначе, несмотря на ваш потенциал, мне придется вас отчислить. Вы услышали?

Еще как услышала.

— Спасибо за предупреждение и шанс, господин ректор. Если это все, то я пойду и начну заниматься немедленно.

— Надеюсь, вы так и поступите, — кидая мне вслед.

Выхожу из кабинета… нет! Вываливаюсь в коридор, поникнув, будто на меня ушат холодной воды вылили.

Я ведь стараюсь! Реально стараюсь, несмотря на то, что даже смысл этих занятий до конца не понимаю! Делаю все, что говорит профессор Галус, и вот какой результат.

Успеваемость ужасная, а еще и эти жалобы. Кто их настрочил? За что? Я ведь даже толком не существовала эти две недели.

Обида сковывает горло, прижимаю к себе сумку, втягиваю носом воздух и иду в комнату, которая в последние дни больше похожа на библиотеку. Я притащила сюда все книги, какие только разрешали взять с собой.

Теперь они стоят стопками и на полу в углах и вохле пустующей второй кровати, потому что соседка, к которой меня подселили, отсутствует по семейным обстоятельствам.

Эту девушку я ни разу не видела, даже не знаю, как ее зовут, но надеюсь, она не сильно разгневается, что я немного сдвинула ее вещи. Просто они тут валялись везде — даже на моей кровати... даже сапоги… Пришлось руками тогда простыни выстирывать.

Так не о соседке сейчас.

Подхожу к столу, достаю тетради и горько вздыхаю. Тут бы домашнее задания успеть выполнить, а когда догонять то, что упустила — вообще не знаю. Еще и тренировки Галуса. В них точно есть смысл?

Но Мор не стал бы поступать так подло. Не отправил бы меня к смотрителю оранжереи только для того, чтобы я потратила впустую время и оказалась на пороге отчисления. Тем более ректор сказал, что Эргард разбирается с жалобами… Ничего не понимаю.

И честно сказать — не хочу. Я устала и… хочу плакать. Да, сильные девочки тоже плачут, иначе можно стать чокнутой девочкой.

Нет, все-таки поплачу потом. Учеба, бездна ее возьми, не прощает упущенного времени. Втягиваю носом побольше воздуха, а он здесь душный. Надо бы открыть окно, проветрить и помещение, и голову, чтобы лучше воспринимать информацию.

Так и поступаю, тянусь через стол, отщелкиваю шпингалет и тяну деревянную створку окна на себя. В комнату тут же врывается прохладный ветер, а вместе с ним и слова… Слова, которые я не ожидала услышать.

— Ты все ей написала? — доносятся откуда-то снаружи женские голоса. — А про жалобы на эту новенькую не забыла?

О, как интересно. Хочу выглянуть, да через стол не дотягиваюсь.

— Конечно, все. Да она и без нас все бы узнала! — отвечает второй голос.

Говорит не громко, потому разобрать слова сложно. Кто же эти девушки такие?

Новенькая, о которой идет речь, — это я? Или кто-то другой?

— Но лучше через нас. Так мы ей докажем свою верность! — восторженно пищит первая.

Взбираюсь на крышку стола коленями и чуть двигаюсь вперед: хочу посмотреть, кто же это там говорит.

Пока я подползаю, осторожно, чтобы не шмякнуться, девица продолжает:

— А