Читать книгу - "Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 - Ива Лебедева"

Мы прошли во внутренний двор дома через боковую калитку. Тетушка Фу сидела за столом, перед ней стояла нетронутая пиала с чаем, пальцы судорожно терзали шелковый платок. Увидев меня, она даже не поднялась — просто посмотрела с такой глухой безнадежной мольбой, что у меня сжалось сердце. Наложница Пей Сы, запертая в дальнем флигеле под охраной моих людей, все-таки сумела огрызнуться и укусила больно.

Глава 16

— Как записка попала к старейшинам? — с ходу спросила я, садясь напротив тетушки за низенький столик накрытый для чаепития. — К ней же никого не пускали! Мои люди головой отвечали за ее изоляцию.

— Служанка, — всхлипнула Ле-ле, пристраиваясь у материнского плеча. — Старая немая кухарка, которая носила ей еду. Оказывается, эта тварь Пей Сы пообещала ей золотую шпильку, если та передаст письмо ее брату, а брат уже бросился к старейшинам клана. Папа ведь уехал на границу, не оставив четких распоряжений на случай… на случай, если родится мальчик!

Я прикусила губу, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Вот же змея подколодная, просчитала все. Генерал Фу на границе, связи с ним нет, а по законам Поднебесной, если законная жена рожает только дочерей, а наложница производит на свет здорового сына, этот мальчик становится главным наследником имени, земель и имущества. Старейшины клана Фу — консервативные хрычи, которые молятся на продолжение рода. Для них законность брака — пустой звук, если на кону стоит угасание мужской линии. Они приедут сюда не судить, они приедут отбирать усадьбу в пользу «наследника».

— Когда они будут здесь? — спросила я.

— Уже завтра, Илинь, — тихо произнесла тетушка Фу, и по ее щеке покатилась слеза. — Один из старших кузенов, из второй ветви, уже прислал гонца. Они требуют созвать семейный совет. Если Пей Сы докажет, что ребенок от моего мужа, то нам с Ле-ле лучше самим уйти подальше. Оставаться приживалками в собственном доме — врагу не пожелаешь. Разве может быть что-то хуже?

«Еще как может, — про себя подумала я. — Умирать от голода и болезней, потому что гордость не позволила немного подождать и как минимум забрать свое. Продаваться в бордель, чтобы купить лекарства матери. Убивать без жалости, потому что душа напрочь выгорела. Это хуже».

— Не признают они никого, — отрезала я, ударив ладонью по столу. Пиала звякнула. — В прошлый… то есть в суде мы только что доказали, что закон выше упрямства старейшин. Тетушка, где ваш брачный контракт с домом генерала?

— В шкатулке в моей комнате, но какое он имеет значение, если у Пей Сы на руках наследник?

— Наследник чего? — очень ехидно переспросила я. — Тетушка, вспомните: что в этом доме не куплено на ваше приданое? Как законная жена, которая вошла в дом через главные ворота, вы имеете право вернуть свое имущество в любой момент. Список приданого, заверенный все теми же старейшинами, к брачному договору прилагается, верно?

Я, кстати, в том досмертном прошлом так и не поняла, что это была за дурь такая — хлопнуть дверью и разводным письмом, не вытребовав своего. Ладно, тетушка Фу оскорбилась до глубины души, уперлась, как старый бык в стену, и решила разбитый горшок добить до конца. Но о дочери она могла бы подумать? Чисто теоретически? Приданое, с которым госпожа Фу когда-то вошла в дом генерала, — это то, что обеспечивало хорошее замужество для Ле-Ле, это основа уже ее приданого. Как можно было с такой мышиной близорукостью прогрызать будущее у собственного ребенка? Ну ладно. Чего теперь-то рассуждать. Тетя Фу у нас, как показал опыт прожитых лет, не самая умная женщина. Что поделать. Это же не повод позволять над ней издеваться?

Между тем в комнате стало тихо — тетушка Фу осмысливала сказанное. Рядом на циновке тихо сопела Ле-Ле, сосредоточенно глядя в одну точку. Губы у нее зло кривились. Девочка перестала паниковать и начала гневаться — даже хорошо. В гневе маленькая куколка императора всегда хорошо соображала, не в мать пошла.

— Но… все равно… — Тетя Фу снова всхлипнула и прижала шелковый платок ко рту. — А старейшины…

Да что ж ты будешь делать с этой клушей? Главное, вот в делах торговых она нормально ориентировалась и хозяйство вела вполне уверенно, ложку в ухо не несла, как говорится. Бывают такие люди — пока все спокойно, они разумны. А как чуть что — мозги отключаются, одни куриные трепыхания.

— И даже это не главное, — добила я ситуацию и хищно прищурилась. В голове начал выстраиваться новый план. Вся спесь наложницы опиралась на то, что ее сын — единственный наследник. Но что, если эта карта окажется меченой? — Им придется стать шелковыми, ведь мы зайдем с другой стороны.

Я поднялась и решительно направилась к выходу из павильона, кивнув маме, мол, оставайся здесь, присмотри за ними.

— Шэн, — негромко позвала я, — нам нужно навестить нашу дорогую гостью в дровнике. Пора узнать, чей именно ребенок у наложницы. Сними, пожалуйста, маску и сделай самое страшное лицо, на какое способен.

Нет, я не рассчитывала, что интриганка так просто признается. И если бы не прошлая жизнь, пошла бы другим путем. Просто вдруг вспомнила, как скоро после смерти героического воина и исчезновения прежних хозяек в генеральской усадьбе поселился один из многочисленных кузенов генерала Фу. И какие такие особо теплые у него сложились отношения с Пей Сы, а главное, с ее дорогим сыночком. И с какой трогательной готовностью этот самый кузен откликался, когда маленький наследник называл его «ифу», то есть «приемный отец». И похож мальчик был именно на ту ветвь родни… хм-хм-хм, недаром говорят: у каждой лисы свой хвост, у каждого дела свой ход.

Так вот, если в этом роднике действительно мутно, Пей Сы будет молчать как камень. Но! Если ее достаточно напугать, а потом снова дать возможность отправить весточку, может получиться интересная комбинация.

Флигель встретил нас оглушительным капризным визгом, от которого заложило уши еще на подходе к дверям.

— Не хочу! Отдай! Мое! — заливался пухлый, избалованный сверх всякой меры сынок наложницы.

Шэн бесшумно отодвинул засов, пропуская меня вперед, и закрыл за собой дверь. В комнате царил относительный порядок, если не считать раскиданных по полу шелковых подушек и перевернутой пиалы со сладостями. Пей Сы сидела на кушетке, высокомерно вздернув подбородок. По ее лицу было видно: она знает, что ее записка ушла, и теперь просто высиживает время до приезда старейшин.

Увидев Шэна без маски, наложница осеклась, а ее холеные пальцы судорожно впились в плечо замолчавшего от неожиданности сына.