Читать книгу - "Ненужная жена ледяного дракона - Виолетта Вейл"

этом доме ей не оставили достоинства.

Грета побледнела от ярости, но голос сохранила ровным:

— Не будь смешон, Кайран. Её никто не унижал.

Он посмотрел на неё.

И вдруг понял, что это правда.

Для матери — правда.

Грета не считала унижением холодные замечания, отменённые распоряжения, место в конце стола, отсутствие защиты. Не считала жестокостью годы, в которых Ветта должна была улыбаться, пока её медленно стирали.

На Севере это называли порядком.

Кайран сам называл.

— Совет перенести, — повторил он.

Лорд Харвин осторожно сказал:

— Простите, ваша светлость, но отсутствие леди Вейл только ускоряет необходимость решения. Брак фактически разрушен. Возвращение леди Элианы меняет положение.

Элиана тихо поставила чашку.

— Я не хочу быть причиной раздора.

Кайран посмотрел на неё.

— Но стала.

Она вздрогнула.

— Кайран…

— Не сейчас.

Грета резко поднялась.

— Ты забываешься. Элиана вернулась после долгих лет страданий. Её связь с тобой была подтверждена ещё до твоего брака с Веттой.

— Была ли?

В зале стало тихо.

Очень тихо.

Элиана застыла.

— Что ты хочешь этим сказать?

Кайран сам не знал.

До вчерашней ночи он не сомневался. Истинная связь была редким даром драконьей крови. Её невозможно подделать — так учили. Так говорили маги. Так утверждала мать.

Но у ворот Снежной лечебницы его дракон рвался не к Элиане.

Он рвался к Ветте.

К женщине, которую он назвал ошибкой.

— Я хочу сказать, — медленно произнёс он, — что пока Ветта не вернётся добровольно и пока я не поговорю с ней, совет по браку не состоится.

Лорд Харвин сжал губы.

— Это вызовет недовольство кланов.

— Пусть.

— Ваша светлость…

— Вы свободны.

Старейшины поклонились и вышли. Харвин задержался на мгновение, будто хотел возразить, но взгляд Кайрана убедил его, что сегодня даже старейшине лучше ценить собственную жизнь.

Когда двери закрылись, в зале остались трое.

Грета, Элиана и Кайран.

Мать подошла к столу, взяла кольцо Ветты двумя пальцами и посмотрела на него с холодным презрением.

— Она добилась своего.

Кайран поднял голову.

— Чего?

— Твоего внимания.

Он медленно подошёл ближе.

— Не продолжайте.

— Почему? Потому что правда неприятна? Три года она была тенью. Удобной, молчаливой, благодарной за любое слово. А стоило Элиане вернуться — у твоей жены проснулась гордость. Очень вовремя.

Кольцо в пальцах Греты сверкнуло.

Кайран взял его из её руки.

Не грубо.

Но так, что спорить было невозможно.

— Ветта ушла, потому что слышала мои слова.

— Слова не убивают.

— Убивают.

Грета осеклась.

Кайран сам удивился своему голосу.

В нём не было грома. Только усталость и что-то новое, режущее изнутри.

Элиана поднялась.

— Кайран, я правда не хотела, чтобы всё произошло так. Если нужно, я уеду на время.

Грета резко повернулась:

— Нет.

Элиана опустила глаза.

Кайран заметил это.

Слишком быстро.

Слишком правильно.

Раньше такая мягкость вызывала в нём желание защитить. Теперь — настороженность.

— Не нужно уезжать, — сказал он. — Но и вмешиваться не нужно.

— Я только хочу помочь.

— Тогда не мешай.

В глазах Элианы мелькнула боль.

И опять — слишком красивая, слишком точная.

Кайран отвернулся.

— Я у себя. Никого не принимать.

— Даже меня? — спросила Грета.

Он остановился у двери.

— Особенно вас.

В покоях Ветты всё осталось так, как ночью.

Никто не посмел прибраться.

Кайран сам запретил.

Он вошёл и закрыл дверь. В комнате пахло остывшим камином, травяным отваром и едва уловимым ароматом южных духов. Не сладким. Не навязчивым. Тёплым, с лёгкой горчинкой.

Ветта пахла летом, которого на Севере почти не было.

Кайран медленно прошёл к столу. На нём всё ещё стояла чашка с отваром. Рядом — след от кольца в пыли. На спинке кресла висела тонкая шаль.

Он вспомнил, как однажды увидел её здесь вечером. Ветта сидела у окна и шила что-то мелкое — кажется, мешочек для трав. Огонь освещал её лицо, волосы падали на щёку. Он тогда хотел войти.

Не вошёл.

Почему?

Потому что не знал, что сказать.

Потому что боялся нарушить тишину?

Нет.

Потому что рядом с Веттой эта тишина становилась другой. Не пустой. Ожидающей.

А он не умел отвечать на ожидание.

Кайран подошёл к шкафу. Внутри осталось большинство платьев. Нарядных, дорогих, подобранных для двора. Она забрала только простое.

Он провёл рукой по ткани одного платья — серебристого, с вышивкой в виде снежных ветвей.

То самое.

В котором она стояла вчера в зале, когда он подошёл к Элиане.

Кайран закрыл глаза.

Он видел теперь то, чего не видел тогда.

Как Ветта стояла в толпе одна. Как никто не подал ей руки. Как мать говорила с ней не как со снохой, а как с временной гостьей. Как советники уже смотрели на неё как на решённый вопрос.

А он позволил.

Более того — сам стал причиной.

В дверь тихо постучали.

— Я сказал никого.

— Это Северин, ваша светлость.

Кайран открыл глаза.

— Войдите.

Лекарь вошёл осторожно. На лице его не было ни страха, ни почтения — только усталость человека, который слишком давно видел, как сильные мира сего поздно задают нужные вопросы.

— Вы помогли ей уйти, — сказал Кайран.

Северин не стал отрицать.

— Да.

Воздух похолодел.

— Почему?

— Потому что она попросила ночь, а вы дали ей повод не ждать рассвета.

Кайран шагнул к нему.

— Вы знали, куда она отправится?

— Нет.

— Лжёте.

— Немного. Но не настолько, чтобы это вам помогло.

У другого человека подобный ответ стоил бы языка.

Северин знал.

И всё равно смотрел прямо.

— Вы забываете, с кем говорите, магистр.

— Нет, ваша светлость. Я наконец-то говорю именно с тем, с кем надо было давно.

Кайран замолчал.

Лекарь достал из рукава небольшой кристалл и положил на стол.

— Я пришёл не защищать себя.

— Тогда зачем?

— Предупредить.

— О чём?

Северин посмотрел на закрытую дверь, затем снова на князя.

— Леди Вейл нельзя тревожить. Ей нельзя мёрзнуть, нельзя голодать, нельзя переживать сильные потрясения. И уж точно нельзя силой тащить её обратно в замок.

Кайран почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— Почему?

Лекарь молчал слишком долго.

И в этом молчании было всё.

Кайран сделал шаг ближе.

— Северин.

Магистр выдохнул.

— Я связан лекарской клятвой.

— Я твой князь.

— А она моя пациентка.

Светильники в комнате дрогнули.