Читать книгу - "Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины"

меняющимися эмоциями на лице императора. Однако не он один следил за происходящем.

Люди следили.

Пенелопа следила.

Михаэль следил.

Следил каждый, кто мог дотянуться взглядом до неё.

Диана Эрскин

Я почувствовала некоторое сожаление и заметила, что вокруг меня воцарилась тишина.

Я мысленно одернула себя и увидела, что император смотрит на меня.

То, как мужчина молча смотрел, было слишком неловко и обескураживающе.

− Приветствую вас, Повелитель. Солнце и защитник Империи, верю, что вас будут восхвалять вечно.

Повторив каждое сделанное женщинами его семьи движение, я встала на колени в ожидании, когда тот протянет мне свою руку. Однако он не торопился и продолжал молча смотреть.

Любой дворянин спокойно ждал бы, пока император заговорит, но я чувствовала, как на меня давит этот взгляд, поэтому в конце концов осмелилась заговорить первой:

− Позволит ли Император Ферзена завершить приветственный ритуал?

Он как-то резко протянул свою руку, а после перебросил свирепый взгляд мне за спину и прошептал, не глядя:

− Как тебя зовут?

Его голос был угрожающим, но после того, как я поцеловала его руку и подняла глаза, его же показался мне странным. Он словно испуган, удивлен и рад одновременно.

− Диана Эрскин.

Глава 6.2

− Диана Эрскин... − будто пробуя на вкус мое имя, он повторил его, а после голос его чуть дрогнул. − Откуда у тебя этот кулон?

Вот черт!

Понятно, зачем Карлос настоял на кулоне.

Почему я вообще его с собой брала, спрашивается?!

− Это подарок бабушки.

Мне было страшно поднимать на мужчину взгляд, потому я смиренно сидела на коленях у его ног и ждала, когда меня отпустят восвояси.

− Твои знания ферзенского языка хороши... Для акросийки.

− Благодарю, Повелитель.

Благодаря изучению культуры Ферзена до отъезда, я прошерстила половину отцовской библиотеки в поисках информации. И каковым было мое удивление, когда я обнаружила, что, не зная ферзенского алфавита, понимала, о чем говориться в книгах и сносках. Пусть не с первой секунды и пусть с большими стараниями вспомнить то, чего не знала, но понимала же!

За две недели я умудрилась разобраться в правописании и звучании алфавита, пользуясь только текстами и словарями, научилась говорить на этом языке.

Подозреваю, что Диана была обучена грамоте не только своей страны, но и соседствующих стран. Мне оставалось лишь освежить воспоминание и навыки, как было с танцами.

С каждым разом Диана открывается для меня с других сторон.

Однако это казалось мне странным. В смысле: зачем маркизу давать дочери такое углубленное образование, когда та была заинтересована лишь чаепитиями, безвкусной модой, сплетнями, заговорами и, конечно же, Декстером?

Вариантов ответов у меня была масса, но в случае Дианы я остановилась на одном единственном.

С самого рождения Тобиас уже знал, что его старшая дочь станет женой герцога.

Однако даже в таком случае я не поняла, зачем ей нужно было учить ферзенский? Неизвестно...

Император протянул мне руку в жесте помощи, и, приняв её, я с легкостью встала на ноги.

Ощущая, как мне в затылок упираются чужие взгляды, я выдохнула и ушла прочь.

Первым меня встретил, конечно же, Карлос.

Он улыбался, словно демон.

Я планировала стать для него кем-то незаметным и в то же время недоступным, но как же я ошиблась. Как ошиблась... Глупо было полагать изначально, что он хоть немного адекватный. Кто ж знал, что этот ненормальный становится одержим теми, кто им не интересуется.

Для всех я стала той, кем планировала: ястребом, что ловил змей, но с ним требовалось быть милым жаворонком, дабы избежать внимания.

Теперь же его интерес выходит мне боком...

Ещё и кулон этот проклятый.

Черт возьми! Сам император заинтересовался из-за этого гребаного кулона! Почему мне так «везет-то», а?

Проходя мимо столов, за которыми расположились высокопоставленные особы и господа, я ощущала себя ужасно неуютно. Они следили за каждым моим движением, а некоторые даже перешептывались.

− Это высокомерие или врожденное благородство?

− Не потому ли их называют дворянами?

Я не понимала, что именно они обсуждали, но была уверена, что данная тема касалась меня.

− Акросийцы всегда были наглыми и вульгарными в поведении. Никакой скромности...

− Вы несправедливы, но я пропущу это мимо ушей.

И да, это сказала я.

Не удержавшись, я остановилась и с улыбкой на лице прервала эти грубые обсуждения в моем же присутствии. Причем это касалось не только меня, но и принцессы, честь которой я должна отстоять, как её фрейлина. Так-то она тоже акросийка.

Не то чтобы я горела желанием, но в данный момент мне было необходимо это сделать, дабы выплеснуть накопленный негатив из-за вот таких разговоров.

− Какая вульгарность! − встрепенулся тот самый мужчина, что, не стесняясь, обсуждал скромность юной девы с покрытой головой.

Мне становилось смешно. Пусть на меня и смотрят сейчас абсолютно все, но уступать я не стану.

Почему я вообще должна быть той, кем не являюсь?

Я к роли злодейки-Дианы чуть привыкла, а тут опять всё заново начинать? Нет уж, увольте!

− Аха... Действительно.

− Что?..

− Говорю: вы правы, − его лицо открыто недоумевало. − Я − акросийка. Меня воспитывали самые лучшие акросийские учителя. Мое образование и манеры, происхождение и темперамент − всё во мне... − легким движением сняла с головы золотой венец под женские ахи и охи. Я была отчего-то зла. Безумно зла, но контролировала себя, абсолютно. − Акрос. Там я родилась, и мне не стыдно.

Венец был брошен на ближайшую подушку. Мне безумно жарко с этим гребанным платком на голове, что практически не пропускает свежий воздух. Благодаря этой мелочи дышать нечем, а увидеть или рассмотреть что-то ужасно сложно.

− Ты, вульгарная женщина... Что ты вытворяешь на глазах у Повелителя!

− К чему покрывать голову и соблюдать все традиции и правила такой великой империи, если люди, находящиеся тут, не соблюдают субординацию. Без стеснения называют нас, акросиек, вульгарными, наглыми и не знающими скромности?

Одним движением руки стянула с головы черное полотно, ощутив, как легкий ветерок с улицы обдувает мое лицо и развевает распущенные волосы. Вот оно − чувство свободы.

− Чтоб не так было обидно, уж лучше оправдаю ваши ожидания. Пусть для вас это и вульгарность, но в моей стране благородная девушка в состоянии отстоять себя и свою честь, не покрывая головы.

− Как ты смеешь не чтить правил приличия и традиции страны, в которой сейчас находишься! − вопил он, вскочив со