Читать книгу - "Венок тумана. Два сердца - Наталья Шнейдер"

обнаружив, что тело снова подчиняется мне.

А мост через пылающую реку стал обычным чугунным мостом.

Глава 19

Алеся

Я плакала, переходя через мост. Плакала, бездумно перебирая ногами. Не видя, куда ступаю — и если бы на пути попалась пропасть, я бы ухнула туда, не глядя. И, наверное, была бы рада провалиться сквозь землю. Но камень оставался твердым, как всегда.

— Алеся, — окликнул меня Ярослав.

Я замотала головой, не желая оборачиваться, и тогда он просто притянул меня за руку и обнял. Я разрыдалась еще пуще, а он гладил меня по волосам и молчал.

— Я думала, это просто шутка, — всхлипнула я. — Думала, не выйдет. А все оказалось всерьез.

Он не ответил. Я вывернулась из его рук, заглянула в лицо.

— Ты теперь меня презираешь?

Он пожал плечами.

— Наверное, мог бы… если бы сам был без греха.

— В смысле?

Он снова передернул плечами.

— Как ты понимаешь, у меня были женщины. Далеко не со всеми я расстался без взаимных обид. Наверняка к кому-то был несправедлив, а кому-то не смог ответить любовью на любовь. Не мне судить.

Он вздохнул и вытер мне слезы, как малышке. Мне захотелось прижаться щекой к его руке, потереться, будто кошке. Но Ярослав отстранился и протянул мне руку, увлекая дальше.

Какое-то время мы прошли молча.

— Ты любила его? — спросил он вдруг.

— Тогда я считала, что да. Сейчас — думаю, это называлось как-то по-другому. Не знаю.

Я снова замолчала, так и не сумев подобрать слова к тому сумбуру, что творился в душе.

— Когда я вернулась домой, долго болела. Долго и тяжело, говорили, что уже и не поднимусь. Тогда я решила — это потому, что душа не хочет принимать силу старой ведьмы. А теперь надеюсь, что он все же послушался и снял приворот, а меня накрыло откатом.

— Полагаю, снял, — сказал Ярослав. — В последний раз, когда я о нем слышал — я не особый знаток светских сплетен — говорили, что воеводин сын одумался, ведет себя как полагается благородному мужу.

— Надеюсь, — повторила я.

— Погоди. — Он будто сообразил что-то. — Так когда ты создавала приворот, ты еще не была ведьмой?

— Нет.

— Но…

— Чтобы стать ведьмой или колдуном, надо, чтобы старая ведьма или колдун передали тебе свою силу, — объяснила я. — По доброй воле или без спросу, но нужен ритуал. Я стала ведьмой, только когда вернулась домой.

— Но тогда почему получился приворот?

А в самом деле, почему?

Ведь это же… Ну вообще непонятно, если подумать. Сила есть в словах, когда их произносит ведьма, но обычный человек может повторять их сколько угодно — о, как я смеялась, когда узнала в одном из записанных моей предшественницей заговоров детскую считалку! Яблоко, накарябанные на листе бумаги два имени — и готов приворот?

— Если в легенде про венки Морены хоть сколько-то правды, ты была ведьмой с самого начала. Просто не знала об этом. Как я видел… — Он осекся. — Я в самом деле иногда вижу рядом с больными… будто тени уродливых женщин. И не в первый раз встречаю Бабу-ягу.

— Но тогда как он снял приворот? Обычный человек не может разрушить то, что создала ведьма!

— Может, он не обычный человек, только не знает об этом, как ты.

— Или ты.

— Или я, — кивнул Ярослав, хотя было заметно, что он до сих пор не до конца верит себе. — Или ты действительно отпустила его. А почему ты захотела стать ведьмой?

— Меня никто не спрашивал, — хмыкнула я и, сама не зная зачем, рассказала ему все с самого начала.

Глава 20

Ярослав

Как истинный, верный член братства Оберегающих я должен был ненавидеть ее. Ведьму, ведь я ненавидел их всю свою сознательную жизнь. Едва не погубившую своим колдовством сына воеводы. Заставившую утопиться девушку — я своими глазами видел это.

Но внутри все разрывалось от жалости к девчонке, на которую, не спросив, навесили непосильную ношу. От жалости и сомнений — я сам искал с ней Матвея, и если это не была какая-то хитрая игра, не могла девушка, которая так переживает за судьбу пропавшего в лесу ребенка, бестрепетно утопить человека.

Или могла, а я просто хочу верить ей?

Пещера сузилась до хода, где мы могли поместиться только гуськом, но я все еще не выпускал ее ладошки, хоть это было глупо. Ход извивался, будто взбесившийся червяк. Первое время я высовывал голову за торчащие камни, исследуя, что там, за поворотом, но ничего не происходило, и я расслабился.

Как оказалось, зря, потому что, когда я завернул за очередной поворот, камень ушел из-под ног. Я взмахнул руками, выпустил ладошку Алеси.

И ухнул в болото.

Которому совершенно нечего было делать в пещере. Как и палящему солнцу.

Не знаю, каким чудом я сумел выползти на ближайшую кочку. Не знаю, сколько брел по лесу — редкому и чахлому, каким он бывает там, где вода слишком близко к корням. Похоже, тут тоже должно было быть болото, но сейчас солнце высушило его. А когда я наконец выбрался из леса, узнал место.

Как и тогда, земля растрескалась от суши. Как и тогда, трава больше походила на сено. Как и тогда, из деревни доносилось пение.

Я прибавил шагу, потом побежал, надеясь, что в этот раз успею.

Миновал ряды столбов, на которых под крышей стояли горшки с прахом умерших, охранявших деревню. Плохо охраняли, если допустили, чтобы в ней творилось такое непотребство.

Как и тогда, местные не обращали на меня внимания: им было не до того. Из дома вывели мальчика — возраста Матвея, наверное. Он доверчиво шел за женщиной, очень на него похожей, видимо, матерью, и у меня на миг потемнело в глазах. А потом я побежал. Та деревня долго снилась мне в кошмарах, так что дом ведьмы я нашел быстро. И, не тратя время на разговоры, сделал то, о чем мечтал все это время.

Зарезал ее ее же жертвенным ножом.

Толпа остановилась, когда я вырос в воротах.

— Расходитесь по домам, — велел я. — Жертвы сегодня не будет.

Оставалось только достать зеркало да вызвать братьев по ордену. А порку я как-нибудь переживу.

Казалось, я только моргнул — но снова стоял на краю деревни.

Точнее, деревни не было.

Были обугленные печи, торчавшие из обломков. Рядом с мертвым же лесом, вспыхнувшим, как сухая солома. Отчего — кто сейчас скажет.

Я бродил между обгоревших домов, пытаясь найти хоть один уцелевший. Ничего.