Читать книгу - "Барышня-кухарка для слепого князя - Дия Семина"

Молча ставлю маленькую чашечку с зеленоватой сметаной рядом с тарелкой на поднос, чашку с чаем и отправляю дворецкого к Его Хитрости, больше я на его уловки не куплюсь.

Стоило всё раздать, съесть свои порции, я решила обойтись без глазуньи, и так всё довольно жирное, во дворце снова вспыхнула суета.

Кто-то прибежал и крикнул, не заходя в кухню:

— Госпожа! Вас там девица просит!

— Девица?

— Говорит ваша сестра! — крикнул конюх и ушёл по своим делам.

А я, ничего не понимая, сняла передник, помыла руки и пошла смотреть, какая такая сестра, у меня их вроде как шесть!

Глава 15. Арина

Если у дневных «гостей» наглости хватило даже не представиться самому князю и устроить форменный базар, с обвинениями в мой адрес, то эта посетительница ведёт себя весьма скромно.

Сидит как маленький воробушек, хорошенькая, напоминает меня и на виде ей лет семнадцать, но платье добротное, на голове капор и довольно дорогая шаль. А рядом внушительная корзинка, и два мешка, но не с мукой, а с вещами. Основательно подготовилась к побегу.

Стоим напротив друг друга смотрим и ждём. Она не понимает, почему я не кинулась её обнимать? А я даже имени не знаю.

— Дашенька, ты меня не узнаёшь? Это правда, что ты память потеряла? — наконец, сестра решилась.

— Да, ничего не помню. Очнулась утром того дня, когда муж меня выкинул из дома. И даже не узнаю тебя. Но вижу, что мы похожи. Дома, наверное, переполох и скандал? Отец обозвал меня ведьмой.

Сестра брезгливо поморщилась, надо же, я так же поднимаю верхнюю губу, когда чем-то недовольна.

— Я Арина. Ты старшая, потом я, потом Дуняша, Маша, Наташа, Саша, Оля самая маленькая. Когда этот красавчик приехал из полиции, ох как мы все испугались. Тебя Филипп правда отравить хотел?

— Выходит, что да. Они с отцом сегодня были здесь, опозорились, устроили скандал. Но ты зачем?

— Мне Павел Петрович сказал, что у тебя даже вещей нет, и денег нет, и ты в старом замке приживалкой на кухне, на чёрных работах, и батюшка от тебя отказался, и ты одна оста-а-а-а-ла-а-а-а-сь…

И она так горько зарыдала, что моё сердце дёрнулось, кольнуло и забилось с неистовой силой. Я распахнула объятия, сделала шаг навстречу и крепко обняла Арину.

— А ты как? А вещи это чьи? Тебе не страшно было одной-то? — шепчу, в моей душе вдруг проснулись очень тёплые чувства к девочке.

— А тебе разве не страшно? Маменька меня тайком собрала и извозчика наняла, проведать тебя, может помочь чем. Вот у меня немного денег есть. Что делать-то? Домой тебе нельзя, может, в столицу, Павел Петрович обещал, что как только они дела с этой проклятой бандой завершат и ещё что-то, то он за нами приедет.

— За нами?

— Я домой не вернусь! — она отпрянула от меня, как от раскалённой сковородки, и смотрит решительно.

— Это почему?

— Меня замуж за старика отдают, ещё хуже, чем этот Филя твой. Я лучше в девках всю жизнь и тебе помогать.

— Так, я тут не хозяйка, меня саму могут выставить в любой момент.

— А мы вдвоём в столицу поедем. Ну, пожалуйста, Дашенька! Оставь меня при себе, Христом Богом молю. Я сегодня тихо как мышка…

И вдруг из окна второго этажа мы слышим уже знакомый голос:

— Пусть девочка остаётся, Дарья Андреевна, утром я жду кофе, не хуже, чем тот, что вы мне подали сегодня днём и тосты, истосковался по тостам, настоящим, со сливочным вкусом.

— Заказ принят! Всё будет исполнено, Ваше Сиятельство! Можно, моя младшая сестра останется у нас ночевать?

— А я разве на каком-то тарабарском языке только что сказал: «Пусть девочка остаётся»? — надо сказать, что голос князя звучит сейчас как гром и молния.

Арина испугалась, вытаращила глаза и смотрит на меня, словно мы обе сейчас готовы совершить ужасное преступление и уже попались с поличным.

А я улыбаюсь! Потому что чувствую в этом голосе скрытое ликование.

Я всё больше привязываюсь к замку Его Сиятельства. Теперь в наших непростых отношениях появилась маленькая заложница. За себя я почему-то совершенно не боюсь, но за Арину, становится немного страшно.

А ещё неприятно, что я снова иду против воли отца, забирая и вторую дочь из семьи, прям из-под венца. Да, она сама приехала, но я её назад не отдам. И более того, похоже, что и остальные будут вот так же сбегать…

М-да! Ситуация.

— Пойдём, у меня осталось пара блинчиков и пожарю тебе глазунью, голодная поди.

— Ага! — она оживлённо кивнула и быстро посмотрела наверх. Но окно, из которого князь отдал свои приказы, уже закрыто.

Беру мешки, сестра хватает корзину, и мы идём сразу на кухню, а потом уже в спальню. Кровать широкая, нам места хватит.

— Вот, Марфа, полюбуйся, где одна Турбина окопалась, там сразу появляется целый выводок. Это моя сестра Арина.

— Добрый вечер, я Арина, — прошептала сестра смущаясь.

Я посадила её за стол и быстро начала колдовать на кухне, пока в печи ещё горит огонь.

— Марфа, завтра утром Его Сиятельство заказал кофе и тосты. Но я сделаю двух видов, одни в яйце — гренки, другие классические, посмотрим, какие больше понравится.

— Да, ладно вам, госпожа. Всё, что вы делаете вкуснее не бывает. Красивая у вас сестрица. Милая. Сделаем всё, сделаем.

За несколько минут я приготовила ужин Арине, подала в широкой княжеской тарелке с салфеткой.

— Это когда ты научилась? Тебя этот Филька на кухне держал? Бил? Барышни не умеют готовить, особенно так красиво и вкусно.

Она осторожно вилочкой проверила содержимое тарелки, попробовала кусочек кабачкового оладушка и расплылась в улыбке:

— Вкусно! Я раз пыталась кашу сварить, фу горечь получилась. А ты и правда, как ведьма готовишь, ну батюшке же хуже. Выгнал, теперь ему никто такую вкуснятину не подаст. А потом мы все сбежим, и в старости он один останется. Вот помяните моё слово! Ой, вкусно-то как! И кто ж тебя надоумил такую вкуснотищу-то делать…

Она от смущения говорит и говорит, при этом не забывая жевать.

Марфа вышла по своим делам, на кухне из грязной посуды осталась только тарелка Арины, с ней мы сами справимся.

— Со мной тебе будет непросто. Замуж меня никто не возьмёт…

— Даша, а этот полицейский? Он тебе разве не нравится? Он такой красивый, как принц из сказок.

У Арины подозрительно ярко засияли глаза, стоило ей вспомнить Павла.

— Постой, а не из-за него ли ты