Читать книгу - "Птицы молчат по весне - Ксения Шелкова"

та вздумала куда-то уехать из города. Дальше её рассказ соответствовал истине: остановилась в меблированных комнатах, и, будучи ограблена, осталась без денег. Верила ли в это Аграфена Павловна, Анну не беспокоило. Главное — здесь, на Колтовской она нашла тихий и скромный уголок, куда ни разу не наведывались блестящие экипажи и большие компании, и всю зиму было достаточно малолюдно. А вот летом, в этот оазис зелени и садов многие петербуржцы переселялись на дачи, чтобы побыть ближе к природе — так что до мая Анне пришлось бы подыскивать новое жильё.

Она уже совсем решилась встать и извиниться перед хозяйкой, что не сможет быть за ужином. Но в этот миг Агрефена Павловна издала радостное восклицание и устремилась навстречу человеку, которого Поля почтительно провела в столовую. «Рыцарь» госпожи Лялиной оказался прекрасно одетым господином средних лет, в элегантном чёрном сюртуке, с золочёной тростью и золотой табакеркой в руке, множеством массивных перстней на пальцах. Этот человек обладал весьма приятной наружностью: бледная кожа, высокий лоб, крупный, породистый нос и чётко очерченные губы. На вид можно было подумать, что ему лет тридцать пять или чуть больше. Анне он мог бы даже показаться привлекательным, если бы не нескрываемое самодовольство и самолюбование, которые сразу угадывались в нём.

— Вот, милый мой Теодор, как я рада, что ты нашёл время нас навестить! Позвольте, Аннушка, представить вам моего родственника, к которому я очень привязана…

«Рыцарь» изящно поклонился и поднёс руку Анны к губам — и та вздохнула про себя, догадавшись, что сбежать в свою комнату теперь уж никак не удастся. И ещё Анне показалось странным, отчего это вдруг Аграфена Павловна назвала её «Аннушкой», а не Анной Алексеевной? Точно пыталась показать гостю, что постоялица для них совсем своя и с нею не нужно церемониться.

Глава 6

За ужином вышеозначенный «рыцарь», представленный Анне Теодором, а по его собственным словам зовущийся Фёдором Ивановичем, больше молчал. Он предоставил хозяйке дома вести беседу, сам же беспрестанно посматривал на Анну — пристальным, испытующим взглядом. Как ей показалось, Аграфена Павловна что-то была слишком уж весела и любезна перед своим родственником, пыталась ежесекундно ему угодить. Такое поведение, непохожее на её обычную любезную сдержанность, можно было объяснить тем, что она много была обязана Теодору. Но, вопреки уверениям про его тёплое отношение к Аграфене Павловне, он держал себя с ней довольно сухо и безразлично, даже пару раз назвал «госпожой Лялиной». Хозяйка шутливо возмутилась и велела гостю не церемониться с ней в присутствии Анны Алексеевны.

Анне оказалось нелегко в нынешнем состоянии духа поддерживать пустые разговоры за столом — да и страшно было проговориться, если этот господин вздумает спрашивать об её прошлом. Поэтому она старалась изображать застенчивость и всем видом показывала, что ей неловко в компании «рыцаря».

Лялина рассказала, что Теодор служит в надворном суде; попутно она шепнула Анне на ухо, что кузен имеет чин коллежского асессора, и человек он в высшей степени уважаемый. Для чего постоялице непременно нужно было это узнать, осталось пока невыясненным. Когда приступили, наконец, к ужину, Аграфена Павловна разливалась соловьём о своих насущных делах. Она организовывала пансион для девочек-сирот, которых отчаявшиеся от нужды родственники, бывало, отдавали жестоким, нерадивым хозяевам в батрачки, а то и просто заставляли «зарабатывать» на улице. Анна уже слышала от Лялиной про этот пансион, и разумеется, всячески сочувствовала её начинаниям. Только вот каждый раз, возвращаясь домой, Аграфена Павловна жаловалась постоялице на нехватку средств, и говорила, что нужно совсем немного денег, вот ещё чуть-чуть — и дело пойдёт на лад.

— Я уже приютила несколько таких бедняжек в небольшой милой квартирке здесь, неподалёку, — расстроенным голосом говорила Лялина. — Только вот мне никак не удаётся получить субсидию! А расходов так много: платить нужно и за комнату, и за дрова, и за воду! А одежда, бельё! А жалованье женщине, которая присматривает за этими несчастными созданиями, когда меня нет, и стряпает для них, и убирает! У неё очень много работы.

— Но разве ваши воспитанницы так малы, что не в состоянии сами подмести пол в комнате? — как-то раз удивилась Анна. — По какому же они году, неужто совсем младенцы?

Аграфена Павловна на мгновение смутилась.

— Да нет… Там девочки разного возраста. Но, поверьте, Анна Алексеевна, многие из них не могут даже этого! Не буду оскорблять ваш слух разными ужасными историями, однако некоторые, действительно, не в состоянии следить за собой и своими вещами! Они… Они раньше жили ужасно тяжело!

Анна из вежливости пыталась расспрашивать про приют, как-то даже предложила свои услуги: к примеру, она могла бы обучить девочек хотя бы чтению и письму, так чтобы они не были совсем уж беспомощны в дальнейшей жизни. Но Аграфена Павловна отказалась даже с каким-то испугом: мол, негоже такой нежной и деликатной барышне, как госпожа Калинкина, возиться с девочками из столь низких слоёв общества! Анна возражала, говоря, что ей хотелось бы хоть куда-то себя применить, но Лялина была непреклонна. Зато на все расспросы, как идут дела, она каждый раз с сокрушённым видом рассказывала про недостаток средств для пансиона — иной раз Анна замечала и слёзы в её глазах. Разумеется, сама она не могла оставаться безучастной, сравнивая своё детство с детством этих бедняжек. Графиня Левашёва поднималась наверх, доставала из-за потайного кармана кошелёк: после кражи в меблированных комнатах Анна не доверяла уже никому и всегда держала деньги при себе.

Лялина отказывалась, украдкой смахивая слёзы, убеждала, что постоялице деньги нужнее, ведь она сама находится в непростой ситуации… Но протесты вскоре иссякали, она нежно целовала Анну в лоб и называла ангелом. Так, постепенно в ломбард и отправились сперва обручальное кольцо, потом серьги, потом отцовский крест. Анна каждый раз давала зарок беречь и не тратить хотя бы небольшую сумму с заклада, однако пообещать это себе оказалось куда проще, чем исполнить.

***

— Представь, дорогой Теодор, — рассказывала за ужином Аграфена Павловна, — я прямо не знаю, что делала бы без помощи нашей милой Анны Алексеевны! Она оказывала мне большую поддержку, будучи сама в отчаянном положении…

— Ну уж, не преувеличивайте, Аграфена Павловна, — натянуто улыбнулась Анна: не хватало ещё, чтобы её жизненные трудности стали предметом застольной болтовни, да ещё в присутствии совершенно чужого человека. — Я вовсе ничего особенного не сделала. Расскажите лучше, удалось ли вам найти недорогую портниху, которая привела бы в порядок одежду ваших девочек?

Однако «рыцарь», только что слушавший госпожу Лялину с полным